видимо собираясь спать, и махнул мне рукой в сторону двери.

И я, которая секунду назад пылала от негодования и распутности дракона, теперь же неожиданно для самой себя решила бросить ему вызов. Агнесс?! Серьезно?! Он хочет видеть помощницей не меня, а — Агнесс?!

— Не дождешься, — прошептала я, разворачиваясь и выходя из комнаты. -

Еще увидишь, на что способна женщина в гневе.

ГЛАВА 45

Утром я встала пораньше, умылась ледяной водой, чтобы согнать с лица остатки сна, привела себя в порядок и отправилась искать мисс Фридман.

Нашла ее в кладовой — она перебирала запасы зерна, хмурясь и бормоча что-то про непорядок на кухне.

— Мисс Фридман, — начала я как можно более непринужденно, — можно попросить вас об одном одолжении?

Она подняла на меня взгляд:

— Смотря о каком.

Я замялась, на ходу пытаясь придумать предлог:

— Вы не могли бы … отправить Агнесс куда-нибудь на пару дней?

Экономка прищурилась. Посмотрела на меня долгим, пронизывающим взглядом, будто видела меня насквозь. Я выдержала его, стараясь не моргать и не краснеть.

Но расспрашивать она не стала. Только хмыкнула:

— Ладно. Есть одно дело — нужно забрать сменные вещи, одежду для графа. С учетом дороги как раз за два дня управится. Пойду, скажу, чтобы собиралась в путь.

Я выдохнула с облегчением.

— Спасибо вам, мисс Фридман.

— Иди уже, — махнула она рукой.

К завтраку Агнесс в поместье уже не было. Довольная, что устранила соперницу хотя бы на пару дней, я принялась готовиться к новому дню.

Сначала напросилась с мисс Фридман на рынок — нужно было закупить нитки и мыло для стирки белья. Всю дорогу я шла рядом, послушно несла корзину и кивала, но мысли мои были далеко, я разглядывала вывески.

Когда экономка отвернулась к прилавку с пряностями, я скользнула в боковую улочку, где приметила небольшую лавку с вывеской «Мадам Роуз. Дамское белье». Я очень волновалась, но от своей идеи не отступила.

Внутри было очень красиво. На вешалках висели сорочки — простые, хлопковые, более красивые для особых случаев … Но в углу, на отдельном манекене, висела она — розовая, кружевная, полупрозрачная, как утренний туман.

Я смотрела на нее и не могла отвести взгляд. Ткань струилась, переливалась, кружево ложилось узором, от которого захватывало дух.

— Помочь вам, милая? — спросила продавщица — полная женщина с добрыми глазами.

— Сколько? — выдохнула я.

Она назвала цену. У меня внутри все упало — целое состояние. Но я вспомнила, сколько монет мне дал Генерал. Оно того стоило. Ради него…

— Беру.

Через пять минут я вышла из лавки с небольшим свертком, спрятанным на дне корзины. Когда мисс Фридман обернулась, я уже стояла у прилавка с нитками, делая вид, что внимательно изучаю цвета.

— Нашла что-то? — спросила она.

— Да, вот, — я показала ей моток бежевых ниток. — Как раз для штор в гостиной.

Она кивнула и отвернулась. А я выдохнула.

День тянулся невыносимо долго. Я мыла полы, протирала пыль, носила воду — и все время думала о свертке, спрятанном под кроватью. Сердце то замирало, то ускорялось. Я то хотела вечера, то боялась его.

А что я скажу? А если не позовет? А если позовет, а я струшу?

Граф, как и вчера, отпустил слуг пораньше. Я зашла в свою комнату, заперла дверь и вытащила белье.

Розовое кружево мягко заструилось в моих руках. Я разложила сорочку на кровати, провела ладонью по тонкой ткани, она скользила сквозь пальцы.

Я разделась, надела ее. Подошла к зеркалу на стене. Из отражения на меня смотрела совсем другая девушка. Кружево подчеркивало грудь, просвечивало, играло тенями в свете свечи. Волосы рассыпались по плечам — я распустила их, тряхнула головой, и они упали темной волной.

Я смотрела на себя и… передумала.

Весь азарт, на котором я продержалась весь день, вдруг ушел. Куда-то испарился, оставив после себя пустоту и страх.

— Что я делаю? — прошептала я своему отражению. — Я же не… я не такая.

Я собрала волосы обратно в косу дрожащими пальцами. Стянула с себя розовое кружево, аккуратно сложила и спрятала под подушку. Надела свою старую, выцветшую хлопковую сорочку — простую, привычную.

И решила, что никуда не пойду.

Легла в постель, потушила свечу. В темноте было тихо, я закрыла глаза, проваливаясь в дрему.

Стук в дверь вырвал меня из сна, когда я уже почти уснула.

— Открывай! Немедленн!

Раздался голос графа — низкий, требовательный, с возмущением.

— Мы так не договаривались.

Я села на кровати, спросонья не понимая, где я и что происходит. Нашарила в темноте халат, накинула на плечи и на ватных ногах пошла открывать.

На пороге стоял он. Граф Рагнар. Глаза его возмущенно горели в полумраке, брови были сведены к переносице.

— Ты почему не пришла?

Я пожала плечами, все еще не до конца проснувшись:

— Так вы не позвали. Вот и не пришла.

Он замер. Взгляд его изменился — возмущение сменилось каким-то лукавым взглядом. Он мягко взял меня за запястье, пальцы его были теплыми, сильными.

— Пойдем.

Я не сопротивлялась. Ноги сами понесли меня следом за ним по темному коридору.

Мы зашли к нему в спальню. Здесь было темно. Граф отпустил мою руку, прошел к кровати и лег прямо поверх одеяла — закинув руки за голову, глядя на меня из полумрака.

Кивнул, мол подойди.

Я шагнула ближе, но передумала и сначала зажгла свечи. Затем уже вернулась к нему. И тут же заметила на кровати коробку.

— Что это? — спросила я.

— Я подумал, раз так не получается, в этом ты сможешь меня сильнее возбудить, — ответил он.

Я медленно подошла, с любопытством приподняла крышку. Внутри, на темном бархате, лежало платье горничной. Но не простое — из тончайшей ткани, с глубоким декольте, с корсетом, который подчеркивал талию. А рядом — чулки. Ручной работы, из тончайшего кружева, с узорами, которые вились от щиколотки до бедра.

Я провела по ним пальцами.

— Красиво… — выдохнула я.

— Одевайся.

Я вскинула на него глаза:

— Что?!

Но граф не шутил. Он смотрел на меня серьезно, без тени улыбки. Темные глаза поблескивали в лунном свете, и я поняла — он ждет.

Медленно, чувствуя, как щеки заливает краска, я взяла платье и надела его поверх своей сорочки. Ткань легла по фигуре, обтянула грудь, подчеркнула талию. Я перевела дыхание.

Затем, помедлив, поставила ногу на край кровати. Чулок мягко скользнул в моих руках. Я вспомнила, как он учил меня в прошлый раз — медленно, чувственно, играя. Я раскатала