увидеть желание… к тебе… в его глазах… Почувствовать свою власть над ним… еще раз почувствовать его губы…

Я тряхнула головой и набросила поверх этой бесстыжей красоты платье горничной. Взяла в руки метелку от пыли и, чувствуя, как щеки полыхают огнем, выскользнула в коридор.

Я подошла к его двери и занесла руку. Волновалась безумно, но отступать некуда, завтра вернется Агнесс.

Три удара. Тишина. Еще один удар.

— Я сплю, — раздался недовольный мужской голос.

Я закусила губу. Надо бы его выманить. Но как?

Так, надо придумать что-то срочное, чтобы он открыл.

Я сделала голос жалобным — насколько это было возможно, стоя в кружевных панталонах под платьем горничной.

— Ваше сиятельство, прошу вас… помогите… я… я…

И замолчала, изображая отчаяние.

Сначала была тишина. Потом — шорох ткани. Звук шагов и дверь распахнулась.

Передо мной стоял дракон. В полном обмундировании: темный камзол, рубашка, завязанная под самое горло, штаны, генеральские сапоги — только меча не хватало. Неужели так испугался за свою честь?

Я нервно хихикнула, но тут же запнулась, увидев его встревоженное лицо.

— Что случилось? — спросил он резко.

Я замялась, глядя на него снизу вверх. Слова от волнения застряли в горле. А потом я встала на цыпочки и потянулась к его уху.

На этом платье горничной было такое глубокое декольте, что кусочек красного корсета ярким пятном выглянул из его выреза. Я чувствовала, как его взгляд упал туда, как на мгновение он задержался, изучая…

Дыхание дракона сбилось. Он стал дышать нервно, прерывисто, с каким-то хриплым присвистом.

— Ты… — начал он, но голос сел.

Я шагнула вперед, почти касаясь его груди, и, глядя ему прямо в глаза, тихо, но отчетливо произнесла:

— Все-таки я красивая. Это просто у вас выдержки нет, хотя вроде бы генерал. Признайтесь, будьте мужчиной: вы избегаете меня, потому что боитесь, что сорветесь. Потому что я безумно нравлюсь вам. Да? … Ррррагнар… — я кокетливо прорычала его имя.

В его глазах заклубилась сама бездна, затем вспыхнул опасный огонь. Он схватил меня резко и сильно за запястье и втащил в комнату.

— А вот и нет, — прорычал он, закрывая дверь ногой. — Мне на тебя все равно. Даже под зельем мой дракон к тебе равнодушен.

И прежде, чем я успела опомниться, аккуратно, бережно толкнул на мягкий ковер перед камином. Сам же прошел к кровати и упал на нее, сомкнув руки в замок на груди и глядя в потолок.

— Видишь? — он махнул рукой в мою сторону. — Ничего не происходит.

Я улыбнулась про себя. Медленно встала, отряхнула колени и подошла ближе.

— Смотрите внимательно, ваше сиятельство, — сказала я тихо. — Сейчас будет кое-что интересное.

Я медленно, очень медленно, стала расстегивать платье. Пуговица за пуговицей. Сначала оголила одно плечо — ткань скользнула вниз, открывая ключицу. Потом второе плечо. Когда верх платья осел на талии, открывая взгляду красный атлас корсета, я поставила ногу на край кровати и стала медленно приподнимать подол, сантиметр за сантиметром открывая вид на чулки, на кружево подвязок, на бледную кожу бедра.

Дракону видимо стало жарко. Он резким движением сдернул с себя камзол и отбросил его в сторону, не глядя. Глаза его были прикованы ко мне. Я видела его темные, расширенные зрачки, тяжелое дыхание, жилку, пульсирующую на шее.

И чем выше поднимался мой подол, тем меньше одежды оставалось на Генерале.

Когда же я полностью сбросила с себя платье, оставшись в том самом комплекте, который он собственноручно выбрал в лавке мадам Роуз, с губ дракона сорвался низкий, хриплый рык — не то предупреждение, не то мольба.

— Прекрати, — выдохнул он. — Уйди! Закрой за собой дверь!

Но я видела его глаза. Они кричали мне об обратном.

Они пожирали меня. Каждую линию, каждый изгиб…

Я подошла ближе и, не спрашивая разрешения, забралась на кровать. Колени утонули в мягком матрасе.

Генерал начал отползать к изголовью — отступал, как хищный зверь, загнанный в угол. Я видела, как тяжело вздымается его грудь.

Предвкушая свою победу, я торжествующе облизнула губы — медленно, с наслаждением, чувствуя, как ликование разливается по венам сладкой патокой. Я стала подползать ближе к нему, двигаясь плавно, слегка двигая бедрами.

И Генерал не выдержал.

Он зарычал — гортанно, по-звериному, и в следующую секунду мой мир перевернулся в буквальном смысле. Он подмял меня под себя одним резким движением, сильным и неумолимым. Корсет жалобно затрещал, а затем и вовсе разлетелся в клочья под его пальцами — кружево, шнуровка, тонкий шелк — все пошло прахом.

Холодный воздух коснулся моей обнаженной груди…

И я очнулась.

Словно кто-то плеснул ледяной водой в лицо. Эйфория, в которой я парила всего секунду назад, испарилась без следа.

Мне стало страшно. По-настоящему, до дрожи в коленях. Я только сейчас поняла, что натворила. Я не была готова зайти так далеко.

Дракон жадно целовал мои губы — жестко, требовательно, не оставляя выбора. Затем его губы скользнули на шею, ниже, к ключицам, к груди. Его руки блуждали по моему телу, сжимая бедра, талию, рвано дыша куда-то в живот. Я чувствовала жар его тела, слышала его прерывистое дыхание, ощущала, как он теряет контроль.

Я замерла, боясь двинуться с места, боясь дышать. В голове шумело: «Что ты делаешь, Мира? Останови его!» — но тело не слушалось, оно словно жило отдельно, выгибаясь и подставляясь ему под его горячие ласки.

А потом его колено грубо раздвинуло мои ноги, и я почувствовала, как в меня уперся значительных размеров бугор — твердый, пульсирующий. Меня забила нервная дрожь.

— Прошу… не надо, — выдохнула я, и голос сорвался. — Рагнар, умоляю. Прошу тебя, остановись.

На мое счастье, дракон меня услышал.

Он замер. На мгновение повисла тишина. Затем он резко скатился с меня, вскочил с кровати, одним движением распахнул окно. Холодный ночной воздух ворвался в комнату, задув свечи. И в следующий момент в небо взмыл зверь — огромный, темный, растворившийся в ночи быстрее, чем я успела моргнуть.

А я осталась лежать на кровати. Одна.

Одна в разорванном белье, среди сбитых простыней. И горько плакала.

Слезы текли сами собой — горячие и безутешные. Я плакала от стыда, от злости на себя, оттого, что перешла черту, которую не стоило переступать, что Мисс Фридман оказалась права. Я сама разбила свое несчастное сердце.

Я ведь знала, что он скоро женится. Генерал ничего мне не обещал. Ни единого слова, ни единого намека на будущее. Я сама пришла. Сама спровоцировала. Сама полезла на рожон, дразня зверя, уверенная, что смогу