— У тебя же хорошая и внимательная мама, она тебя не учила, пальцы при себе держать? Я тебе их сейчас переломаю, — серьёзно произнесла я, состроив при этом мордашку милой зайки. — Объясняю для непонятливых, у кого броня, как у того бульдозера, в ладонь толщиной. Покувыркались и ладненько, меня устроило. Срок аренды вашего движимого имущества истёк. А здесь у меня работа, друзья. Времени на потрахушки, разбор душевных терзаний и отзывы на услуги всяких мачо из глубинки у меня нет.

— Грубо. И грязно. Зачем? — мягко спрашивает он, отчего у меня и вовсе просыпается бешенство.

— Называю вещи своими именами, — кривлюсь я. — Может тогда дойдёт, что нужно напоминать о себе было неверным решением?

— А ты всегда всё своими именами называешь? — влезает в разговор Маришкин разводила. — Я чисто так, для понимания. Допустим, ко мне у тебя есть претензии. Хотя наши с Мариной отношения, вас вообще касаться не должны. Ребёнка, которому несколько месяцев от рождения, на хр@на дерьмом поливать?

— Ой, блюститель морали и этических норм объявился, — развернулась я к этому уроду. — Вот кому бы вообще язык в задницу втянуть, и сесть сверху, чтоб наверняка не вылез! Мне и на тебя, и на твоего ребёнка всё оранжево, что не фиолетово. Это твой ребёнок, как ты совершенно верно заметил. И всё, что с ним связано, это тоже исключительно твоё. Непонятно только с какой такой радости, ты решил всё дерьмо, связанное с продуктами твоей жизнедеятельности, подпихнуть Маринке?

— Ууу, какие эпитеты, какие речевые обороты! — демонстративно похлопал он в ладоши. — Хамка.

— А ты думал, с тобой кто-то церемониться будет? Это Милана с Мариной у нас сердобольные и жалостливые, душа на распашку. А я да, злая и грубая хамка. — Оскалилась я. — И я тебя официально предупреждаю. Не оставишь Марину в покое, оставлю её в покое от тебя я. Статью поднимешь, не нагнувшись.

— А давай, — нагло отвечает это недоразумение. — Только Маринка Мотьку не бросит. Я в тюрьму, мать его быстро постарается сдать. А Белка этого не допустит. А пока я буду сидеть, они с мелким совсем сроднятся. Мне только вернуться к Маришке под бочёк останется. А уж письма то писать с признаниями, просьбами простить и обещаниями мне вообще не сложно. И времени будет для этого вагон.

— Нет, ты будешь занят. Видишь ли, аферисты-содержанцы, жигало и прочие мальчики по вызову на зонах имеют особый статус. Рабочий. — Шипела я.

— Монгол, тебе Язву бракованную подсунули, — нахмурился он. — Дичь какую-то несёт. Или ты её слишком сильно прикладом приложил.

— Слушай сюда, Ромашка, на общественных началах давашка, — пошла я в разнос. — Во-первых, к вашему монголу, буряту или кто он там, я не имею никакого отношения. А вот во-вторых... Дичь говоришь? А на какой машине ты ездишь? Кто брал на неё кредит? И выплачивал? А может напомнить за какие именно услуги ты себе такую оплату назначил? Как ты там заявил, твой член слишком ценен, чтобы ты им просто так тыкал?

— Кредит, — повторил он заметно растерявшись. — Я забыл...

— Уркаганам будешь про проблемы с памятью рассказывать, когда они очередь к твоей заднице занимать будут, Ромашка! — фыркнула я и почти выбежала из этого кафе.

Схватила первое такси и поехала домой. Хотела почувствовать себя хоть чуточку защищённее. Горячий душ и любимый оранжевый халат вроде уняли нервную дрожь, что не отпускала после сегодняшней встречи. И даже какая-то уверенность появилась.

Ну, приехал. Ну и что? Этому приезду сотни объяснений. А я это так, чтобы поисками развлечений себя не утруждать.

И как будто я даже убедила себя, что меня появление Минотавра в городе не волнует. Ровно до того момента, пока я не пришла в офис коллегии.

Глава 30

Елена.

Моя работа требовала не только огромного пласта постоянно обновляющихся знаний и бесконечной беготни, но и выдержки. Ничто другое не могло помочь справиться с бумажной работой. А в работе юриста, как известно, на каждый чих три бумажки и по пять печатей на каждую.

Поэтому были у меня и такие дни, когда я зависала на целый день в офисе, разгребая все эти завалы запросов, выписок, извещений и прочего.

— Елена Викторовна, к вам посетитель, — заглянула в кабинет Олечка, студентка юрфака, нарабатывающая практику и числящаяся у нас секретарём.

— Я никому не назначала, — нахмурилась я.

— Я по срочному вопросу, — отодвинул девушку куда-то за стену Минотавр.

— Гугл в помощь, — ответила я, наблюдая за тем, как он закрывает дверь. — Или Яндекс Карты. Но проще вызвать такси, до аэропорта довезут сами. Или тебе на обратный билет не хватает? Так это ты не по адресу. Я в долг не даю, тем более малознакомым людям.

— С глазами что? — прищуривается он.

— Я что-то в своей жизни пропустила? Я что такого несвежего съела, что перед тобой отчитываться начала? — не отвлекаюсь от разбора документов.

— Тебе так не идёт, — не дожидаясь приглашения, он усаживается на стул рядом с моим столом.

— Спасибо за ваше мнение, оно очень важно для нас, — чувствую, как приподнимается бровь. — Выход, кстати, прямо за вашей спиной.

— Тебе это действительно ни к чему, — не понимает тонких намёков Минотавр. — У тебя очень красивые глаза.

— О, я знаю, что будет дальше. Я пас. — Демонстративно снимаю трубку. — Охрану вызвать или сам соориентируешься?

— Стационарный телефон? — хмыкает он. — Сама трубку положишь или подождёшь, когда он в стену полетит?

— А давай, — улыбаюсь я. — Хулиганство конечно больше, чем на административку не потянет. Но тут по принципу, мелочь, а приятно.

— Не думаю, — начал говорить Минотавр.

— Это факт, — перебила его я. — Подобной привычки я за тобой не заметила.

— Так может потому, что мы, как ты выразилась, мало знакомы? — лыбится он, явно и демонстративно получая удовольствие от этой начинающейся перепалки.

— Так, — выдохнула я. — Что мне нужно сделать, чтобы ты исчез из моей жизни?

— Ничего, — сразу стал серьёзным он. — Если ты решила, что тот спектакль в кафе заставит меня держаться от тебя подальше, то зря.

— Спектакль? — сложила я перед собой руки, словно была в школе на уроке.

— А что если не спектакль? Демонстративно грубо, грязно и зло. И в то, что ты именно такая, поверил только Гора. Шаман тебя впервые видел и то, сразу просёк всю подноготную этого выступления, — хмыкнул этот умник. — Кайрат тоже, чуть ли не тебе в спину сказал, что оттолкнуть пытаешься. А я с тобой знаком подольше. Я с тобой был двадцать четыре часа в сутки, видел тебя разную и с