я не видел его таким с тех пор, как умерла его мама.

Он постепенно раскрывается, и я всё чаще думаю, что во многом это заслуга Мэдди. С ней он словно на своих местах — у неё к нему такой подход, что хочется её побить от зависти. Я дольше пробуюсь в этом «родительском ремесле», чем она, а она всё делает так легко. У неё есть особый дар, и, наверное, поэтому она такая хорошая врач: люди ей доверяют, верят, что всё будет в порядке. С ней им спокойно.

Я и не думал, что когда-то почувствую себя в безопасности. У нас длинный список врагов, так что настоящей физической безопасности нет, но Мэдди даёт мне чувство душевного спокойствия — и это для меня в новинку.

Она делает то же и для Тая. Он всю неделю таскал с собой ту маленькую шариковую вещицу, и теперь, веря её рассказу или нет, для него это священная реликвия. Ночью я даже видел, как он держал её в кулачке во сне.

— Готов, малыш? — кричу я, хватаю его рюкзак со стола.

Мэдди ушла на работу рано, и я волновался, как пройдёт утро — у меня встреча, опоздать на которую нельзя, и целый рабочий день. Поэтому рад видеть Тая, который скачет по лестнице уже одетый и готовый.

— Да! — улыбается он. Берёт рюкзак и закидывает его на плечо.

Мы едем в машину, и он выбирает музыку — а мне настолько хорошо, что я смотрю в зеркало заднего вида и вижу, как он танцует под каждую песню.

— Ты положил деньги в мой рюкзак? — спрашивает он. — В четверг — школьный магазин.

Чёрт. — Нет, не положил, — говорю я, лезу в карман за кошельком. Достаю несколько купюр и даю ему; он расстёгивает рюкзак, чтобы положить деньги внутрь.

— Спасибо, пап! Увидимся после школы!

Тай открывает дверь и выпрыгивает, рюкзак при этом наполовину расстёгнут. Когда он уходит, из сумки выпадает бумажка.

— Эй, Тай! Подожди! — кричу я, но уже поздно. Я поднимаю бумажку и раскрываю, ожидая найти какой-нибудь информационный листок или разрешение.

Но это не оно — и у меня захватывает дух.

На фото мы втроём: я, Тай и Мэдди с зоопарка в прошлые выходные. Через Мэдди и Тайя проводятся два больших красных крестика, а вверху кто-то нацарапал: «Я иду за вами».

Ямная ярость охватывает меня, я слепну от гнева и врезаюшись в машину, рву к офису. Если эта бумага выпала из рюкзака Тайя, значит этот ублюдок был в нашем доме. Это целенаправленно и дерзко — он становится слишком самоуверенным. Его нужно остановить.

— Ладно, теперь моя очередь, — говорит Джо, усаживаясь на край стола. Он с Данте играют в какой-то настольный футбол, и это только сильнее злит меня.

Какого чёрта эти два идиота вообще думают, когда этот ублюдок всё ещё на свободе и издевается над моей семьёй?

— У нас проблема, — бросаю я, шлёпнув фотографию на стол между ними.

— И тебе доброго утра, — усмехается Данте.

Я смахиваю рукой всё со стола, отправляя кружки и бумаги на пол, чтобы не оставалось сомнений — я в ярости.

— Этот ублюдок был у меня в доме. Кто-то конкретно облажался. Я нашёл это в рюкзаке Тайя сегодня утром.

Теперь у меня их внимание. Лицо Джо темнеет, он поднимает фотографию.

— Я иду за вами, — повторяет он слова, написанные на ней, и бледнеет. — Тай это видел?

— Не думаю. Бумажка выпала в машине утром, — выдыхаю я, с трудом удерживаясь, чтобы не сломать что-нибудь. — Этому пора положить конец. Я не хочу, чтобы Тай жил в страхе.

— Откуда ты знаешь, что он действительно пробрался в дом? — Джо передаёт фото Данте. — Мы ведь усилили охрану за последние недели. Это могло случиться, когда Тай был в школе, или когда они с Мэдди были в парке, или ещё где-то.

— И от этого, по-твоему, легче? — рычу я.

— Конечно нет. Я лишь говорю, что нужно сохранять трезвость. После перестрелки всё под контролем, и это не обязательно значит, что у нас есть брешь, — отвечает он. Он прав, но проще злиться на своих. Я знаю этих ребят, я могу их контролировать. А этот псих — непредсказуем. И мысль о том, что он был достаточно близко, чтобы подбросить что-то в рюкзак моего сына, сводит меня с ума.

Я замечаю, как Джо и Данте переглядываются, и уже понимаю, что сейчас услышу что-то, что мне не понравится.

— Слушай, Роман, — осторожно начинает Данте. — Не пойми неправильно, но единственный человек, кто часто бывает у тебя в доме и при этом не из наших — это Мэдди. Ты уверен, что это никак с ней не связано?

— Конечно нет, — огрызаюсь я, почти бросаясь через стол. Я знаю, что выгляжу неуравновешенным, но я устал от того, что этот ублюдок всегда на шаг впереди, а мои же люди строят теории, будто Мэдди к этому причастна.

— Спокойно, — вмешивается Джо. — Мы просто должны рассмотреть все варианты. Как ты можешь быть уверен, что она не замешана?

— Потому что я был с ней весь уикенд, — рявкаю я. — И этот ублюдок угрожал ей тоже, — бросаю фото обратно ему. — Всё началось задолго до того, как Мэдди появилась. Это дело рук тех, кто заказал нападения. Нам нужно выяснить, кто именно.

Джо кивает. — Ладно, чего ты хочешь?

— Данте, отнеси это в аналитический отдел. Пусть проверят всё: отпечатки, тип чернил, бумагу — всё, что смогут найти.

Он берёт фото и уходит.

— Я хочу, чтобы кто-то был у школы Тайя, прямо у его класса. Постоянное наблюдение, каждую секунду.

— Понял, сейчас кого-нибудь пошлю, — отвечает Джо. — А Мэдди? Ей тоже охрану поставить?

— Да, — провожу рукой по волосам. — Она, конечно, будет сопротивляться, но я не собираюсь рисковать. Не сейчас, когда на кону так много. Сделай так, чтобы она ничего не заподозрила, пока я сам с ней не поговорю вечером. Пусть Эрни изобразит уборщика или что-нибудь такое.

— Принято, — Джо тут же набирает номер, чтобы расставить людей.

Пока Джо и Данте занимаются организацией, у меня наконец появляется время заняться членом банды Чавос, который сейчас под замком. Как бы мне ни хотелось растянуть удовольствие, ждать ответов я больше не могу.

Глава 28

МЭДИСОН

Я обожаю ходить на работу.

Хотя эта работа не совсем такая, какой я её себе представляла, я всё равно с нетерпением жду каждого дня.