Дай мне немного передышки. У меня нет преимущества быть очаровательным первоклассником.

— Правда. Он действительно очарователен. Но у тебя есть другие преимущества…

— Да?

— Неотразимый шарм, раздражающе красивый. Ты пришёл на помощь, когда меня атаковал паук…

— Атаковал — сильное слово. Он был совершенно безобиден.

Мэдди пожимает плечами. — Согласимся не соглашаться на этом.

Официант принимает наш заказ, и еда быстро приносится.

— Так как ты попал в винный бизнес? — спрашивает Мэдди.

— Это место в нашей семье уже много лет. Бабушка начала его, потом передала матери, которая в конечном итоге передала его мне и моему брату. Эммет не так увлечён этим, как я. Он больше по финансам, поэтому несколько лет назад переписал всё на меня.

Когда я говорю «всё», я имею в виду абсолютно всё, что связано с семейным бизнесом: винодельню, транспортную компанию и даже дом, который купил для него отец. Несмотря на то, что он старший, теперь всё моё.

— Ты часто его видишь? — спрашивает она.

Я качаю головой. — Не так часто, как хотелось бы. Он всего на год старше, и мы всегда были близки. Но он очень занят. Я сказал, что он финансист, но это скромно. Он один из самых успешных брокеров в мире, много путешествует и делит время между Лондоном и Нью-Йорком.

— А он никогда не интересовался твоей работой?

— Нет. Отец был довольно строгим, когда мы росли, и Эммету доставалось больше всех. Наверное, потому что отец готовил его занять его место. По идее, на моем месте должен был быть он, ведь он старше. Но Эммет просто умывает руки, как только получает возможность — назло отцу.

Мэдди молчит, и, чтобы заполнить паузу, я продолжаю:

— Полагаю, я был запасным вариантом, — неловко усмехаюсь и делаю глоток вина. За последние тридцать секунд я рассказал Мэдисон больше, чем кому-либо за всю жизнь. С ней так легко говорить, что всё кажется естественным.

— Похоже, ты и правда доказал, что можешь, — говорит она. — Я, конечно, не разбираюсь в другой стороне твоей жизни, но это место просто невероятное. Ты когда-нибудь думал сделать его чем-то большим, чем просто хобби? Уйти от... ну, того, чем ты занимаешься, как твой брат?

Мэдди осторожна в формулировках, явно избегая слова мафия.

— Уйти от этого невозможно, — глотаю и прикусываю внутреннюю сторону щеки. — Эммет смог только потому, что я занял его место. Это та жизнь, где ты либо в ней навсегда, либо никак. И, как я уже говорил, мне это нравится.

— Нет, раньше ты сказал, что ты хорош в этом. А быть хорошим и нравиться — это не одно и то же.

— Чёрт, у тебя отличная память, — усмехаюсь. Мало кто способен замечать такие детали, и приятно, что она спрашивает, что ей не всё равно. Обычно люди думают, что я счастлив в этой роли и живу мечтой. — Думаю, я хотел сказать, что мои чувства не так уж важны. От этого нельзя просто уйти. И если между нами что-то будет... ты должна понимать, во что ввязываешься. Я не хочу, чтобы у тебя были иллюзии, будто ты сможешь меня изменить, заставить уйти или «исправить». Это то, кто я есть. И всегда буду. Со всеми плюсами и минусами.

— К счастью для тебя, мне нравится, кто ты есть, — она тянется через стол и кладёт руку на мою. — Я спросила не потому, что хочу тебя изменить или вмешиваться в твоё дело, Роман. Я просто хочу понять.

Этот разговор немного сбивает настроение. Я хотел, чтобы вечер был лёгким, а мы уже ушли вглубь.

— Я тоже хочу, чтобы ты поняла, — говорю я, проводя большим пальцем по её руке. — Потому что я начинаю влюбляться в тебя. И меня бы уничтожило, если бы ты ушла потом только потому, что я приукрасил правду и ты не знала, во что на самом деле ввязываешься. Я уже видел, как это бывает.

Её брови хмурятся.

— Талия тоже думала, что справится. Последние годы её жизни мы постоянно ссорились из-за того, чтобы уйти, и при этом она знала эту жизнь лучше, чем кто-либо, — тяжёлые воспоминания нахлынули, как только я это сказал. — Мы дрались до криков, до слёз. Она плакала, я уходил из дома на пару дней. Я хотел дать ей то, чего она просила, но это было невозможно. И она так и не смогла этого понять.

— Послушай, я не знаю, что буду чувствовать через пару месяцев, но, честно говоря, ты ведь тоже не знаешь. Единственное, что могу обещать — я не буду пытаться тебя изменить. Серьёзно, Роман, ты приставил ко мне пистолет и запихнул в машину через пять минут после знакомства — и я всё ещё сижу здесь.

Я не удерживаюсь и смеюсь.

— Думаю, это говорит больше о тебе, чем обо мне. Может, тебе стоит об этом поговорить… с хорошим терапевтом?

— Очень смешно, — закатывает глаза Мэдди. — Я просто к тому, что я знаю, кто ты. Знаю, на что ты способен. И именно этого человека я согласилась встречать. Поверь, у меня нет времени «чинить» кого-то. Мне не нужна другая версия тебя, потому что эта меня более чем устраивает. Каким бы мрачным, самоуверенным или нестабильным ты ни был.

— Это сейчас было комплиментом? — приподнимаю бровь.

Её губы трогает улыбка.

— Я тоже влюбляюсь в тебя, Роман. Именно в такого, какой ты есть.

Глава 25

МЭДИСОН

— Ладно, раз я рассказала тебе обо всех своих проблемах, давай теперь ты расскажешь про свою семью? Я уже знаю, что твой отец — мудак. А остальные?

Невольно вырывается лёгкий смех.

— Он не такой уж плохой. Ты поймал меня в плохой день.

Роман прищуривается. — Он прошёл мимо тебя, когда ты отчаянно хотела занять место, и отдал его своим братьям, хотя ты была более квалифицированной, только потому что ты женщина.

— Мои братья тоже квалифицированные…

Даже не стоит защищаться — Роман полностью прав. Я хочу этого больше, чем любой из братьев, и я гораздо лучше подготовлена. У меня были лучшие оценки, выше баллы на всех тестах, я специально брала стажировки и курсы, чтобы подготовиться к карьере травматолога. Летом даже ездила с машинами скорой помощи и наблюдала за работой медиков. Всё, что я делала, было ради того, чтобы иметь преимущество, но это никогда не имело значения.

— Уверена, они квалифицированные, — говорит он. — Но я никогда не встречал никого, кто бы так увлекался своим делом, как ты. Я видел, как ты работаешь. Ты