этот взгляд напоминает мне о тех временах, когда мама отчитывала меня.

— В прошлый раз многие из нас погибли. С чего бы этому побегу быть другим?

Я пожимаю плечами:

— Джакс говорит, что всё получится, и я ему верю.

Мэнни мне не верит. Я молча наблюдаю, как она сползает обратно в свою койку, и не заставляю её присоединяться. Ей нужно время. Наш прошлый рывок закончился плохо.

Подходя к Коулу, я замечаю отблеск света. Из вентиляционного отверстия сквозь сетку пробивается оранжевое сияние. Похожие на марево над гранитной дорогой, блики света пляшут по комнате, оживая на белых стенах.

Кровопоклонники поместили лампу внутрь вентиляции после того, как Уэсли порезался стеклом. Когда кровь перестала свободно течь из его вен в банке крови, ему сказали, что он отправится в частную комнату. Той ночью сосед по койке нашел его на полу. Рядом были разбросаны осколки, а вена вскрыта куском стекла, зажатым в ладони.

Я присаживаюсь на край кровати Коула. Матрас прогибается, и я чувствую задом деревянные ламели под ним. Коул не шевелится, когда я касаюсь его плеча. Упрямый. Это у него точно от родителей. Хотя я уверена, что он их не помнит, ведь мы попали сюда, когда ему было всего три года, после того как…

Мама указывает на Море Истребителей. «Иди вдоль него, и найдешь наше Древо Жизни. Оно будет ждать тебя…»

Тряхнув головой, я наклоняюсь ближе к Коулу.

— Что не так? — спрашиваю я, снова легонько подталкивая его в плечо, побуждая заговорить.

Он натягивает тонкое колючее одеяло на голову. Я со вздохом откидываюсь назад и наваливаюсь на него всем телом. Я прижимаю его своим весом, надеясь заставить его заговорить со мной.

— Слезь с меня! — огрызается он.

Я просто потягиваюсь и устраиваюсь поудобнее, будто он — самый комфортный матрас, который я когда-либо встречала.

— Не слезу, пока не скажешь, что случилось.

Коул брыкается в знак протеста, но, поняв, что я не сдвинусь с места, бормочет:

— Ладно. А теперь слезь!

Я издаю короткий смешок, сажусь и сдвигаюсь на край кровати, вцепившись в матрас и ссутулившись, чтобы не удариться головой. Коул поворачивается, нахмурив брови и плотно сжав губы.

— Злишься на меня? — спрашиваю я.

— Да… наверное, — он закатывает глаза, безразлично глядя на дверь. — Ты вечно слушаешь Джакса, потому что он твой парень.

Я кладу руки на колени и начинаю ковырять заусенцы.

— Джакс мне не па…

Коул садится, в упор глядя на меня:

— Мы были среди Одаренных, пока не заявился Джакс и не убедил тебя бежать с ним. Я знаю, что могу отдавать кровь, и если мы будем паиньками, то снова станем Одаренными. Я правда смогу! Но с тех пор, как он прибыл в Дарковиш, ты хочешь уйти, хотя у нас нет причин уходить. По Закону Серуна здесь мы в безопасности!

— Закон Серуна? — шепчу я. — Не думаю, что Закон Серуна подразумевал для нас такую жизнь. Гнить запертыми на Территории кормления, когда Кровопоклонники отказывают нам в освобождении. Они обязаны отпускать нас, если мы больше не хотим быть донорами. К тому же, мы здесь потому, что я…

Кровь пропитывает лунные цветы, стекая багровыми сгустками. Воздух наполняет тяжелое зловоние, а на языке матери дрожит паника.

Я качаю головой и вдавливаю ладони в поролоновый матрас, пытаясь прийти в себя. Сквозь стеклянную полоску в двери за комнатой наблюдает Кровопоклонник; я жду, пока он пройдет мимо, прежде чем продолжить.

— Ты не понимаешь, потому что вырос здесь. Но там, снаружи, есть столько всего, о чем я и сама забыла, пока не пришел Джакс и не напомнил мне.

— И всё равно…

Я придвигаюсь ближе, подталкивая его плечом.

— Ну же, Коул. Давай попробуем еще разок. Если в этот раз не выйдет, мы будем жить по правилам.

Он принимается оббирать катышки с одеяла.

— Обещаешь?

Я обнимаю брата и говорю:

— Обещаю, — выпустив его из объятий, я устраиваюсь поудобнее. — Хочешь, я расскажу тебе про Вишневый цвет и игры, в которые мы там играли, когда я была маленькой?

— Ты играла? Разве ты не только танцевала целыми днями? — я открываю рот, чтобы возразить, что люблю балет, но он закатывает глаза. — Не сегодня, Сая. К тому же, мне больше не интересны сказки.

Сказки? Неужели теперь мы так называем наше прошлое?

Пальцы сильнее впиваются в пружины матраса.

— А как же все те крутые штуки, которые ты мастерил, используя воображение? — я выдавливаю улыбку, пытаясь скрыть боль от того, что вижу его таким. — Ты собрал пистолет из деревянных кубиков и каких-то пружин. Ты всегда был мастером на такие вещи.

— Послушай, Сая, я слишком мало помню, чтобы забивать себе голову, — бормочет он, глубже зарываясь в постель.

Я тянусь к нему, чтобы сжать его плечо, но медлю.

Вместо этого я шепчу:

— Хорошо. Спокойной ночи, Коул.

Я забираюсь на верхнюю полку, притворяясь, что сплю. Обкусывая заусенцы, я гадаю: всё ли я делаю правильно? Стоило ли надавить? Нужно было настоять на разговоре или я поступила верно, оставив его в покое?

Мама бы знала, но её здесь нет. Есть только я.

Глава 3

МЕЖДУ НОГ

Территории кормления предоставляются людям, которым негде безопасно переночевать. Однако в обмен на безопасность человек обязан отдавать кровь.

— Закон Серуна

Когда я убеждаюсь, что остальные уснули, я опускаюсь на колени под вентиляционным отверстием в потолке. Мои пальцы проскальзывают сквозь ячейки сетки и крепко вцепляются в неё. Когда я тяну решетку на себя, в моих чутких ушах раздается отчетливый скрип.

Черт.

Осторожно сняв панель, я просовываю её внутрь короба. Мне казалось, я действую предельно аккуратно. Тихо. Но когда я подтягиваюсь, чтобы залезть внутрь, я замечаю движение на соседней койке. Мэнни сидит, выпрямившись; её темные волосы отливают рыжиной в оранжевом свете, спутанные пряди обрамляют лицо.

Она откидывает волосы в сторону и шепчет:

— Не пропадай надолго. Кровопоклонники пойдут на обход в полночь.

Я резко киваю, хватаюсь за края открытого люка и подтягиваюсь. Раздается металлический лязг, когда я возвращаю панель на место. Затем я ползу по воздуховоду, перебираясь через решетки и огибая лампы, свисающие на проводах.

Когда я только начала вылазки в эти вентиляционные шахты, меня преследовало навязчивое чувство, что ими пользуются Кровопоклонники. Но после бесчисленных перемещений здесь я упомянула об этом друзьям. Тогда Джейд — которой больше нет с нами, потому что она так и не вернулась из частной комнаты, — рассказала мне, что ночные странники