class="p1">— Я не знала, как тебе сказать.

Она выдыхает, звук почти похож на смешок.

— Ты не доверилась даже попробовать. Я же спрашивала тебя…

— Это нечестно, — быстро отвечаю я. — Я боялась. Не хотела тебя ранить.

— Ты не можешь решать, что меня ранит.

Слова не резкие. Они простые, и от этого почти еще больнее.

— Я бы справилась, — говорит она. Глаза уже блестят, но она не дает слезам пролиться. — Если бы ты пришла ко мне. Если бы рассказала.

Ашер шевелится рядом со мной:

— Лотти, мы не планировали…

— Остановись, — она не смотрит на него. — Пожалуйста. Просто остановись.

— Хуже всего то, — добавляет она тихо, — что я… нуждалась в тебе. Я собиралась… — замолкает, взгляд мелькает в сторону Ашера. — Я бы пришла к тебе. Если бы все было наоборот.

У меня перехватывает дыхание.

— Шарлотта, клянусь. Мы не хотели, чтобы так вышло…

— Неважно, чего вы хотели. Я думала, ты в первую очередь моя подруга? — Она слепо тянется назад, нащупывает дверь и собирается уйти.

— Я и есть.

— Друзья не лгут друг другу.

— Шарлотта?

Она отступает к двери.

— Чарли… — начинает Ашер, но она качает головой.

Выскальзывает за дверь, щелчок замка отдается эхом, звуча слишком окончательно.

Опускаюсь в объятия Ашера; боль оседает в груди, подступает к горлу, слезы катятся по щекам.

— Ашер?

— Мы все уладим, просто дай ей время.

— Она меня ненавидит.

— Она просто расстроена.

— Мы никогда не ссорились.

Он проводит большим пальцем по моей щеке.

— Значит, это вас не разрушит.

Хочу ему верить, но не уверена, что получается.

32

Совет тридцать второй: делай только то, что тебе комфортно.

Леон уже на середине рассказа о третьем периоде, когда я снова начинаю его слышать.

— …и я тебе говорю, они смотрели. Реально смотрели, — говорит он, запихивая в рот вилку с яичницей, а потом тычет столовым прибором в сторону Джастина. — Ты же их видел.

Джастин откидывается на стуле, держа в руке чашку кофе:

— Я видел двух парней в костюмах.

— Скауты, — тут же поправляет его Леон. — Не преуменьшай.

Джастин неопределенно мычит.

Я сижу за столом, передо мной лежит нетронутый кусок тоста.

— Они потом говорили с тренером, — продолжает Леон, и его лицо загорается от возбуждения. — С тренером после игры не говорят, если не заинтересованы.

— Они все время говорят с тренером, — ровно отвечает Джастин.

— Не так.

Я разглядываю пятно джема на своей тарелке.

Внезапно Леон ухмыляется и поворачивается ко мне:

— И прости, что вечеринка затянулась допоздна вчера. Не думал, что придет половина кампуса.

Я приподнимаю бровь. С каких пор половина кампусане приходит?

— Все нормально.

Он кивает, будучи удовлетворенным.

— Ашер даже не появился, — добавляет Леон почти невзначай. — Что странно. Обычно он всегда там после победы.

Джастин снова издает тот же тихий звук.

И тогда я это чувствую.

Его взгляд.

На мне.

Сначала я не поднимаю глаз.

Но ощущаю его тяжесть — то, как он складывает все воедино, не произнося этого вслух.

Леон продолжает говорить.

— Тренер был в хорошем настроении, хотя это впервые. Особенно с учетом того, что мы запороли комбинацию, — говорит Леон.

На этот раз Джастин не отвечает.

Заставляю себя поднять взгляд.

Он уже смотрит на меня.

Одна бровь приподнята.

Не с упреком.

Просто с пониманием.

У меня сжимается желудок.

Ашер не пришел.

Конечно, не пришел. Он был со мной. На арене, в раздевалке. Потом — позже, когда я пробралась с ним в свою комнату через то же окно, в которое он пробирался все те недели назад.

Никто даже не заметил, как он выскользнул утром.

Опускаю взгляд обратно на тарелку.

Толкаю тост один раз. Второй.

В памяти вспыхивает лицо Шарлотты, точное отражение предательства, застывшего на ее лице прошлой ночью.

Ножки стула громко скребут по полу, я и не замечаю, как встаю.

Они оба смотрят на меня.

Глаза Джастина чуть расширяются. Мне почти хочется рассмеяться над этим комичным выражением.

Леон моргает:

— Ты в порядке?

— Я ухожу.

— Куда? — небрежно спрашивает Леон.

На долю секунды я думаю соврать, но не понимаю, зачем мне это.

— К Шарлотте.

Выражение лица Джастина меняется, едва заметно, но он прищуривается. Он думает, что я вру. Думает, что я иду к Ашеру. Но на этот раз — нет. Мне нужна моя лучшая подруга.

Леон просто кивает, как будто это нормально.

И это так и есть. Или, по крайней мере, было — до того, как начался весь этот кошмар.

— Передай ей от меня привет, — непринужденно бросает он.

Я коротко киваю и беру ключи со стойки.

Мое сердце бьется слишком быстро для чего-то, что должно быть простым.

Она — моя лучшая подруга.

Это не должно ощущаться так, будто я шагаю прямо в бурю.

Но ощущается.

Я не позволяю себе колебаться, ибо если вернусь и сяду, я никуда не пойду.

И я не позволю молчанию пустить между нами корни.

Иду к двери и открываю ее, прежде чем успею отговорить себя.

А потом останавливаюсь.

Шарлотта стоит по другую сторону, кулак поднят, чтобы постучать.

Мы смотрим друг на друга.

Секунду никто из нас не двигается.

Ее взгляд скользит по моему лицу. Мой — делает то же самое.

— Я… — начинает она.

— Ты… — говорю я в тот же момент.

Мы обе замолкаем.

Пауза.

Ее губы дергаются в улыбке, но она тут же гаснет.

— Ну. Получилось лаконично.

Облегчение накатывает так быстро, что у меня почти кружится голова.

— Я шла поговорить с тобой, — быстро говорю я.

— Мне нужно было тебя увидеть, — отвечает она. — Поговорить с тобой.

Из кухни доносится голос Леона:

— Айви? Ты что-то забыла?

Взгляд Шарлотты скользит мимо меня. Она делает маленький шаг назад.

— Все в порядке! — кричу я в ответ, затем шире открываю дверь для нее. — Пойдем наверх.

Она заходит, идет прямо к лестнице и минует кухню.

Я быстро следую за ней, отмахиваясь от Леона и Джастина, когда они высовывают головы, чтобы посмотреть, что происходит.

Закрываю дверь своей спальни и поворачиваюсь к ней.

И вдруг становится слишком тихо.

Шарлотта стоит в нескольких шагах от меня, словно мы незнакомки, случайно оказавшиеся в одной комнате.

Мы никогда прежде такого не делали.

Не ссорились.

Не стояли по разные стороны чего-либо.

Я не знаю, куда деть руки.

— Прости, что лгала тебе. Что не сказала правду, — выпаливаю я, боясь, что могу не успеть это произнести. — Прости.

— Я знаю, — Шарлотта сжимает руки. — И я тоже прошу прощения.

Смех чуть не срывается с моих губ:

— За