карт, плавающие в воздухе, стойкий запах озона и полировки. Мой мир. Мое убежище.

Но убежища не получилось. Я не мог выбросить из головы тишину камеры и взгляд, который, казалось, видел меня насквозь. Я сбросил плащ, собираясь отправиться в санузел, чтобы ледяной водой смыть с лица и жар, и остатки смущения.

И тут я ее увидел.

Нет, не ее. Его.

На моей кровати, свернувшись в идеально черный шар, спал кот.

Я замер на середине шага. Черный кот.

Первой реакцией должен был быть гнев. Нарушение карантина. Несанкционированное проникновение животного в генеральские покои. Приказ немедленно убрать его.

Но я не двинулся с места.

Кот спал глубоко, безмятежно. Его бока мерно поднимались и опускались. В свете синих рабочих ламп его шерсть отливала фиолетовым, и казалось, он поглощал свет вокруг себя, создавая собственный островок тишины и покоя. Тот самый покой, что висел вокруг нее.

Медленно, почти против своей воли, я подошел к кровати. Рука сама потянулась, нарушая все мыслимые правила гигиены и безопасности. Кончики пальцев коснулись шерсти.

Она оказалась невероятно мягкой. Шелковистой и теплой. От прикосновения пошел едва уловимый, глубокий звук — мурлыканье. Кот даже не открыл глаз, лишь чуть выгнул спину, прижимаясь к моей ладони. Вибрация прошла по моей руке, странно успокаивающая, рассеивая напряжение в плечах.

В этом простом прикосновении к живому, беззащитному существу, в этом доверчивом мурлыканье было что-то… исцеляющее. Что-то, чего не было ни в четких приказах, ни в стерильных кабинетах, ни в грохоте сражений.

И в этот самый миг, когда я впервые за долгие часы почувствовал, как расслабляются мои челюсти, раздался резкий, пронзительный сигнал из моего воротника. Тревога. Не учебная.

Я отдернул руку, как обожженный. Кот открыл глаза — огромные, янтарные, с вертикальными зрачками. Он смотрел на меня без страха, лишь с ленивым любопытством.

— Генерал на связи, — бросил я в ком, голос снова стал стальным, отточенным за годы командования.

Голос моего первого офицера, Тарка, прозвучал жестко, без обычных церемоний:

— Генерал, на экранах дальнего наблюдения. Неопознанный корабль. Вышел из сверхсвета прямо у нас на хвосте. Двигается на перехват. Сигналов не подает. Облик… не соответствует ни одному известному классу в Реестре.

Преследователи. Сразу после рейда на мирангонцев. Совпадение? Не верю в совпадения.

Глава 8 Генерал

— Вывести истребители на прыжок в один парсек, — автоматически скомандовал я, уже мчась к двери. — Привести все системы к полной боевой готовности. Вычислить возможную точку перехвата. И, Тарк…

Я на мгновение задержался на пороге, бросив последний взгляд на кота. Тот уже снова укладывался спать, будто тревожные сирены, начинающие выть за дверью, были всего лишь досадным сквозняком.

— …Доктору Хелсу подготовить карантинный блок к возможному экстренному маневрированию. Чтобы все было закреплено.

Даже «субъект».

— Есть, генерал.

Дверь за мной захлопнулась, отсекая тихий мирок каюты с ее черным стражем. Впереди был холодный свет боевого мостика, гул напряженных систем и тень неопознанного корабля, нависшая над нами. Но на моей ладони, казалось, все еще ощущалось тепло и тихая вибрация. Маленький, безмолвный якорь посреди надвигающегося шторма.

Мой марш по коридорам корабля был отлаженным механическим движением. Боевые огни мигали красным, отбрасывая резкие тени на стены. Гул силовых установок, набирающих мощность, ощущался даже сквозь подошвы сапог. В голове уже строились тактические схемы: оценка угрозы, варианты маневра, силового ответа, отступления.

Но между планами по расстановке истребителей и анализом предполагаемой мощности вражеских орудий пробивалась, как сорняк сквозь трещину в асфальте, одна мысль: А она в порядке?

Я мысленно выругался. Кого волнует «она»? Субъект в блоке 4-А. Биологическая единица под карантином. Ее безопасность — это вопрос соблюдения протокола, не более того. Не более.

Но корабль чужой. Облик неизвестен. Если это месть мирангонцев за разоренный улей…

Я резко тряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение. Это нерационально. Навязчиво. Ее пси-излучение. Должно быть, оно. Оно вносит помехи. Влияет на нейронные связи, создавая ложные паттерны заботы и… привязанности.

Я ворвался на мостик. Холодный, голубоватый свет окутал меня, звуки множества голосов, доложивших о моем появлении, слились в единый гул. На главном экране висела угрожающая тень преследователя. Корабль был странный: асимметричный, с плавными, почти органичными линиями, которые не принадлежали ни одной из известных космических держав.

— Статус! — мой голос прозвучал так, как должен — ледяным и властным.

Тарк, массивный грок, чья кожа напоминала базальтовую скалу, повернул ко мне свою квадратную голову.

— Дистанция сокращается. Скорость сближения выше нашей крейсерской. Орудия заряжены, щиты на максимуме. Сканирование не дает четкого результата — корпус поглощает большинство зондирующих лучей. Масса… значительная.

Я кивнул, обводя взглядом ряды консолей. Все работали с сосредоточенной эффективностью. Никакой паники. Хорошо.

— Попытка связи?

— Никакого ответа, генерал. Полная радиоглухота.

Тактика ясна: противник готовится к атаке. Надо опередить. Приготовиться к развороту, открыть огонь по наиболее вероятным точкам уязвимости…

И вдруг в поле зрения на краю главного экрана мелькнул отчет из медотсека. Автоматический сигнал: показатели жизнедеятельности всех в карантине в норме. В том числе субъекта 4-А. Пульс ровный, дыхание спокойное.

Спокойное. Пока здесь, на мостике, у всех подскакивает давление и учащается сердцебиение, она дышит ровно. Как тот кот на моей кровати. Совершенно безучастно к надвигающейся буре. Эта мысль почему-то разозлила меня еще больше. Или… восхитила? Нет, точно разозлила.

— Генерал? — Тарк смотрел на меня, ожидая приказа. Я простоял в молчании на несколько секунд дольше, чем следовало.

Я сгреб все посторонние мысли — образ фарфоровой кожи, отблеск золота в зеленых глазах, тепло черной шерсти — в один тугой ком и мысленно вышвырнул его в самый дальний угол сознания. На его место встали цифры, векторы, расчеты.

— Отдать приказ эскадрилье «Коготь», — заговорил я, и каждый слог был отчеканен из стали. — Зайти со стороны звезды, ослепить их сенсоры вспышками маневровых двигателей. Мы тем временем совершаем резкий крен на 40 градусов по оси Z и открываем огонь из тяжелых турболазеров по расчетной точке силового узла. Цель — вывести из строя двигатели, а не уничтожать. Я хочу знать, с кем имею дело.

— Есть!

Приказ был отдан. Машина войны закрутилась с привычным, смертоносным гулом. Но в глубине, под слоями тактики и холодной решимости, тот самый выброшенный комочек тихо пульсировал, напоминая о тишине в камере и о том, что где-то там, в сердце корабля, дышала тайна, которая, возможно, была опаснее любого неопознанного судна.

Приказ еще висел в воздухе, передаваемый по каналам связи, когда пространство перед нашим кораблем исказилось. Не яркой вспышкой выстрела, а мерзкой, маслянистой волной