class="p1">Она расторгла договор аренды старой квартиры — значит, не туда. Вряд ли к родителям. Нет, она всё ещё где-то в городе. Должна быть. Может, отель, подруга или кто-то с работы?

Решив найти её и всё исправить, я слетаю вниз по лестнице — и тут звонит дверной звонок.

Я никого не жду, и уже поздно. В груди вспыхивает надежда: вдруг Мэдди забыла ключ и вернулась.

Но это не она. На пороге стоят два полицейских.

— Добрый вечер, мистер Моланари, — говорит один с сочувственной улыбкой. — Можно войти? Появились некоторые новые обстоятельства в деле вашей жены.

— Эм… конечно, — сглатываю я, отступая в сторону, чтобы впустить их.

Полицейские в моём доме — вот уж чего я точно никогда не ожидал.

Это будет… интересно.

— Мы хотели сообщить, что у нас есть подозреваемый, и мы собираемся произвести арест. Похоже, доктор, который оперировал её в больнице, ошибся с медикаментами. Мы арестовываем Грега Бауэра по обвинению в неосторожном причинении смерти.

Кажется, воздух вырвало из моих лёгких. Они действительно арестуют его. Он заплатит за то, что сделал, и Талия получит хоть какую-то справедливость. Это не та месть, какую бы я устроил, но, может, это и к лучшему. Пожалуй, пора поставить этому всему точку и жить дальше. Как только я найду Мэдди.

— Спасибо вам большое. Это отличная новость, — говорю я, улыбаясь с облегчением. Кто бы мог подумать, что полиция всё-таки на что-то годится. — Если не секрет, как вы вышли на это?

— Сегодня вечером к нам обратилась женщина с доказательствами, которые нам были нужны, — вежливо отвечает он. — Но дать вам больше информации мы не можем. Как только мы найдём доктора Бауэра, его задержат. Всего доброго, сэр.

Мэдди. Значит, она пошла в участок, когда ушла. Значит, она всё ещё здесь в городе, и мне надо её найти.

Глава 40

РОМАН

— Гамбургеры? — Тай злится на меня так, будто я только что поставил перед ним тарелку с вчерашним мусором. Он отталкивает её, и картофельные шарики скатываются со стола.

Я тяжело вздыхаю — у меня просто нет сил снова с ним спорить. Вся неделя проходит так — каждая мелочь превращается в ссору или борьбу. Когда он встаёт в школу, что надевает, почему нельзя есть сладости на завтрак, почему нужно поторопиться, чтобы не опоздать, кто пристёгивает ему ремень безопасности, где я его высаживаю. И всё это — ещё до девяти утра. Потом продолжается весь день, пока мы оба не падаем в постель без сил.

— Малыш, пожалуйста, просто поешь. Обещаю, завтра закажем пиццу или что-нибудь вкусное, но сегодня... — я уже готов пойти на взятку, лишь бы он съел хоть что-то полезное. Так больше жить нельзя.

— Мэдди говорит, пицца — нездоровая еда, и есть её можно только по праздникам.

— Ну, Мэдди здесь нет, так что ешь свой чёртов бургер, — едва слова слетают с моих губ, я уже жалею о них. Раздражение берёт верх. Я потираю лоб. — Тай, извини, я...

— Лучше бы это ты ушёл, а не она, — рычит он, опрокидывая стакан молока и выбегая из комнаты.

— Чёрт, — шиплю я, бросаю тарелку в раковину и опускаюсь на стул. Я знал, что без Мэдди будет тяжело, но это — просто катастрофа. Всё стало хуже, чем раньше. И сил у меня больше нет.

Прошла неделя с тех пор, как Мэдди ушла. Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов. Хотя, если быть точным, она не ушла — я выгнал её. Самый подлый поступок в моей жизни. Даже если я найду её и уговорю выслушать меня, я всё равно никогда не прощу себе того, как поступил. Все эти десять тысяч четыреста шестнадцать секунд я потратил на поиски — и ничего. Даже меньше, чем ничего.

Мэдди выключила телефон, закрыла все свои счета в Неваде, и если она всё ещё в городе, то живёт под другим именем. Она просто растворилась в воздухе — и это меня бесит до чертиков.

И, судя по всему, Тайя — тоже.

Я сказал ему, что она уехала работать в Лос-Анджелес, но он не глупый мальчик. Он понимает, что между нами что-то случилось, и винит меня. И правильно делает. Но от этого не легче. Мой сын меня ненавидит, девушка, которую я люблю, ушла, а единственное дело, ради которого я жил последние месяцы, закончилось. Я уже готов устроить себе самую жалостливую вечеринку в истории, как вдруг слышу, что Тай вопит в своей комнате.

Я вскакиваю и бегу туда. Он свернулся клубком на кровати, держится за живот и стонет от боли.

— Что такое? Что случилось, Тай? — я опускаюсь рядом с кроватью.

— Живот болит, — рыдает он.

Я тянусь к нему, но он отстраняется. — Покажи, где именно, малыш?

Тай показывает на живот, но без конкретного места — просто крутится на кровати от боли.

В голове проносится тысяча вариантов: аппендицит? Осложнение после ран? Слишком много фастфуда, которым я кормил его последние дни? Может быть всё что угодно. Чёрт, как же мне не хватает Мэдди. Не хочу паниковать, но он явно мучается. А педиатр уже не принимает — остаётся только больница Святого Луки.

— Ладно, пойдём, малыш, — я подхватываю его на руки и несу к машине. Он стонет и держится за живот всю дорогу — и даже когда мы заходим внутрь.

У стойки регистрации в приёмном покое нас встречает приветливая девушка.

— Добрый вечер, сэр. Чем могу помочь?

— У моего сына сильная боль в животе, его нужно осмотреть, — говорю я. Тай кладёт голову мне на плечо, немного успокаивается, но всё ещё тихо всхлипывает.

— Конечно, — отвечает она. — Заполните, пожалуйста, эти бумаги, и мы сразу позовём врача.

Я быстро заполняю формы, и через несколько минут нас проводят в палату. Я укладываю Тайя на кровать — и вдруг замечаю, что боль у него почти прошла. Странно, ведь ещё минуту назад он едва не кричал.

— Добрый вечер, я... — девушка входит, останавливается и моргает. — О, Роман. Привет, — Мэддина подруга, Пейтон, моет руки.

— Привет, Пейтон, — запинаюсь я. — Это мой сын, Тай. У него болит живот.

— Понятно, — она улыбается и садится рядом с ним. — Привет, малыш. Меня зовут Пейтон, я медсестра. Я осмотрю тебя, хорошо? Посмотрим, что у нас с животиком.

Когда она тянется к нему, Тай отдёргивается.

— На самом деле... — в его глазах появляется вина, он смотрит на меня и вот-вот расплачется. — Папа, извини. У меня не