— Обещай, — улыбаюсь я, вытирая с шеи остатки пены. — Это будет единственное, что поможет мне пережить сегодняшний день.

— Знаешь, тебе не обязательно возвращаться. Можешь просто уволиться, — предлагает он, снова берясь за бритву.

— Нет, не могу. Вчера я отказалась от должности в Лос-Анджелесе, и если брошу эту работу, останусь вообще без дела, — я встряхиваю волосы. Тушь под глазами и спутанные кудри напоминают, почему не стоило просто валиться спать, не умывшись.

— Ты всегда можешь вернуться ко мне работать, — подмигивает он. Потом целует меня напоследок — долго, глубоко. — Увидимся вечером?

Я киваю.

— Сегодня с тобой в больнице будет Эрни.

— Обязательно? — неловко, когда кто-то постоянно рядом. Я так работать не могу. — Мне нравится Эрни, но его присутствие уже порядком надоело, тем более, кажется, угроз больше нет.

— Хорошая попытка, — смеётся Роман, шлёпая меня по попе. — Он идёт. Вопрос закрыт.

Я тяжело вздыхаю и скрещиваю руки на груди. Не то чтобы это была большая проблема, но в моём настроении сегодня всё будет раздражать.

Роман натягивает рубашку, и даже через ткань из-под воротника виднеются крылья птиц. Инициал НК всё ещё крутится в голове.

— Эй, я раньше не видела татуировку с птицами у тебя на спине. Красивая.

— Спасибо. Я сделал её в память о Талии. Птицы символизируют бессмертие.

— А инициалы НК что значат?

— Наталия Кастильо, — отвечает он. Почему-то это имя кажется знакомым. — Это настоящее имя Талии. Она не брала мою фамилию, когда мы поженились. Хотела сохранить дистанцию, чтобы не быть мишенью.

Вот почему я не могла найти её в больничных записях. И тут меня осеняет — я всё ломала голову, как отблагодарить Романа за то, что он сделал вчера. Теперь, зная настоящее имя Талии, я, возможно, смогу выяснить, что с ней случилось. Это могло бы подарить ему хоть немного покоя.

— Это очень трогательно, Роман.

— Спасибо, — он целует меня ещё раз. — Я позвоню тебе позже, проверю, как ты. И, пожалуйста, не мучай Эрни.

— Есть, сэр, — шучу я, отдавая ему воинское приветствие.

Роман закатывает глаза и хрипло выдыхает: — Чёрт, я обожаю, когда ты так меня называешь.

— Люблю тебя, — кричу я ему вслед.

— Я тоже тебя люблю, Мэдди.

После того как Роман уходит, я быстро собираюсь. Теперь, когда я знаю настоящее имя Талии, мне не терпится попасть на работу. Я не знаю, что буду делать с этой информацией, когда найду то, что ищу, но я должна попытаться. У меня нет сомнений, что Роман захочет отомстить тому, кто в этом виноват. Но разве он не имеет на это право? Талия мертва, и никто не понёс ответственности. Это против всего, чему я давала клятву, но я начинаю его понимать.

Когда я приезжаю в больницу, я проверяю своих пациентов. Утро в отделении неотложной помощи проходит на удивление спокойно, но я даже не решаюсь произнести это вслух. К десяти утра зал почти пуст, и я поднимаюсь в архив.

— Привет, Джулиана! — приветствую я техничку. — Мне нужно найти старое дело, пациент просил проверить. Сможешь посмотреть?

— Конечно, — улыбается она. — Какое имя?

— Наталия Кастильо.

— Хм, — её улыбка гаснет, в глазах появляется сочувствие. — Я точно знаю, о ком ты. Такая трагедия. Кстати, доктор Бауэр тоже просматривал это дело на этой неделе.

Бауэр смотрел его? Что-то в этом времени совпадений кажется мне подозрительным.

Она достаёт папку с полки и протягивает мне. — Вот, держи.

Я благодарю её и быстро направляюсь в комнату отдыха.

Папка будто обжигает мне руки, но я хочу быть одна, когда открою её. Меня трясёт от страха перед тем, что я увижу, и ещё больше — от того, что мне придётся сделать после. Как я смогу скрыть это от Романа, если знаю, как это его разрывает изнутри?

Добравшись до комнаты, я закрываю за собой дверь и почти падаю на стул. Собравшись с духом, открываю папку.

Сначала всё выглядит как обычный случай. Когда Талию доставили, она была в критическом, но стабильном состоянии. Её срочно отправили на операцию, чтобы остановить внутреннее кровотечение, а дежурным хирургом был… доктор Бауэр.

Этот ублюдок. Он защищал не кого-то другого — он защищал себя.

Я сжимаю челюсти и продолжаю читать дальше. Официальная причина смерти Талии — потеря слишком большого количества крови, что странно для пациента, которого объявили стабильным. Я переворачиваю страницу с медикаментами — и сердце замирает. Почему на ней стоит моя подпись? Неужели я… Боже мой.

Воспоминания начинают всплывать. Я только начинала обучение в «Святого Луки» под руководством доктора Бауэра. Это было так рано, что мне ещё не разрешали участвовать в операциях. Когда его вызвали на экстренную, я осталась ждать снаружи. Через несколько минут он попросил меня принести дозу Варфарина. Это распространённый антикоагулянт, мы часто применяем его, чтобы предотвратить образование тромбов после операций. Но он — полная противоположность того, что нужно пациенту, который всё ещё активно кровоточит.

Поскольку я не знала, что происходит в операционной, я поверила ему на слово. Принесла Варфарин. Когда вернулась, он поклялся, что просил у меня препарат, останавливающий кровотечение, и сказал, что я, должно быть, ослышалась в суматохе. Потом отправил меня за другим лекарством — но Варфарин оставил у себя. И я даже не задумалась об этом, слишком стыдясь своей ошибки. Только теперь я понимаю — ошибки не было.

Никакой путаницы. Всё было сделано намеренно. Неудивительно, что Бауэр так отчаянно пытался скрыть это от Романа. Бауэр хотел убить Талию. А я — я принесла ему лекарство, которым он это сделал.

Меня тошнит, когда я смотрю на свою подпись в журнале лекарств. Глаза наполняются слезами, когда я осознаю, что это значит. Я, может, и не убила Талию, но если бы я тогда внимательнее присмотрелась, если бы забрала лекарство обратно или сделала хоть что-то… возможно, смогла бы её спасти.

Боже, Роман никогда мне этого не простит.

Глава 38

РОМАН

Жизнь может быть смешной штукой.

Минуту назад мысль о повторном браке вызывает у тебя сыпь, а в следующую — встреча с женщиной заставляет верить в судьбу и настоящую любовь. Минуту назад работа — твоё надёжное место, а в следующую — ты отсчитываешь часы до того момента, когда сможешь вернуться домой к своей семье. Минуту назад ты колотишь кому-то голову, чтобы выбить из него информацию, а в следующую — подумываешь о покупке обручального кольца для той, без кого жить не можешь.

После последних недель моё утро на