руку. — Теперь ты его защищаешь? Этот урод — монстр! Он убил мою жену, терроризировал мою семью, и теперь он заплатит.

— Роман, замолчи. Я его не защищаю, но это не…

— Это не что? — я реву, махнув рукой по столу; посуда, которую я расставил, бьётся и летит вдребезги по кухне. — Это не хорошая идея? Думаю, всё это уже поехало к чертям. Он убил Талию лекарством, которое ты ему дала. Я ждал этого дня с тех пор, как похоронил жену, и теперь, когда правда всплыла… — я качаю головой, сдерживая собственные слёзы. Меня ослепляет ярость, смятение и разочарование.

— Пожалуйста, — умоляет Мэдди, глядя на меня этими большими карими глазами, в которые я влюблялся снова и снова. Губы, которые я целовал. Волосы, которые каждое утро лежат на моей подушке. Как всё могло так случиться?

Я такой идиот. Вот что я получил за то, что влюбился. За то, что поверил, что смогу жить обычной жизнью.

— Лети в Лос-Анджелес, Мэдди. Прими ту работу. Думаю, нам пора закончить.

Не произнося больше ни слова, я разворачиваюсь и выбегаю из дома. Если останусь ещё минуту, не знаю, что со мной будет — и рисковать не буду. Мне нужно защищать свою семью.

Глава 39

РОМАН

— Ты ВЫГНАЛ МЭДДИ?! — Джо смотрит на меня так, будто я говорю на каком-то неизвестном языке, пока я ему всё объясняю. Я понимаю, что говорю сквозь ярость, и мои слова звучат скорее как бессвязные рычания пещерного человека, но неужели это всё, что он из этого вынес?

— Ты вообще слушал, что я сказал? Это всё время был Бауэр. Он использовал препарат, под которым стоит подпись Мэдди. Я думаю, он и есть тот самый Док.

— Ты понимаешь, что сейчас говоришь, Роман? — уточняет Данте. — Ты собираешься обвинить уважаемого хирурга, с безупречной репутацией, в связях с преступной организацией.

Как будто я не продумал это. Я не за их тупыми советами сюда пришёл — просто хотел, чтобы знали.

— Я не просто обвиняю его, Данте. Я собираюсь сделать всё, чтобы уничтожить этого человека.

— Роман, ты ведь понимаешь, что Мэдди не виновата, да? — Джо потирает лоб. — Особенно если Бауэр действительно тот самый «Док», о котором говорил Райкер.

Конечно, я это понимаю. Понимаю каждой клеткой. Она тоже стала жертвой, как и мы все. Но от этого не легче. Мэдди не заслужила моей злости, но это всё, что я чувствовал, когда смотрел на неё несколько часов назад. Это неправильно, несправедливо, и я сам это знаю лучше всех. Но я настолько выведен из равновесия, что уже не могу себя контролировать.

Я никогда не чувствовал себя менее мужчиной, чем в тот момент, когда она стояла на кухне — разбитая, убитая горем, а я… всё, что ей нужно было услышать, это что я не виню её. Что она не виновата. Что я люблю её.

Но вместо этого я выгнал единственного человека, который хоть что-то значит для меня, кроме моего сына.

Если честно, может, так даже лучше. Я предупреждал её — люди рядом со мной страдают. Мэдди заслуживает лучшего, чем я. И сегодняшний вечер — доказательство. Я снова показал, что ничем не отличаюсь от всех тех мудаков, которых она встречала раньше. Я оттолкнул её. Сам.

Из всех вещей, что я сделал Мэдди, это, возможно, самое худшее.

Джо ставит передо мной стакан виски, и я залпом выпиваю, едва он успевает коснуться стола. Если я не сниму напряжение, сойду с ума.

— Слушай, Роман. Мэдди — хороший человек. Ты вообще подумал, почему у неё был тот файл в сумке? Она ведь, скорее всего, искала его, чтобы помочь тебе. Могла бы легко всё скрыть. Могла бы просто сделать вид, что ничего не нашла — и, честно говоря, тебе бы от этого, наверное, было легче. Но она не стала. Она знала, как это всё будет выглядеть, знала, как ты разозлишься, и всё равно рассказала.

Я стискиваю челюсть. Несправедливо, насколько он прав. Джо никогда не уговаривает и не пытается утешить, он всегда говорит прямо. И хоть это больно, именно это мне и нужно.

— Ты прав.

— Мы достанем Бауэра, Роман. Обещаю. Но ты должен как-то уладить всё с Мэдди. За последние месяцы ты стал совсем другим человеком. Весёлым, саркастичным, живым… похожим на того, кем ты был раньше. И это тот человек, которого заслуживает твой сын. Не этот злой, вспыльчивый тип, который не видит, как сильно мальчику нужен отец, и как сильно та женщина тебя любит. Она делает тебя лучше. И я знаю, что ты её любишь. Так почему она сейчас расплачивается за то, что сделала не она?

Отличный вопрос. Может, Мэдди просто оказалась под рукой. Может, я искал, на кого выместить боль. А может, дело совсем в другом. Может, я просто испугался того, как сильно люблю её, и это был удобный повод, чтобы сбежать. Может, это снова мой старый инстинкт — разрушать всё хорошее, что появляется в жизни.

— Она не захочет со мной говорить после того, как я себя повёл, — говорю я, потирая лоб. В голове крутятся слова, которые я должен был сказать.

Прости. Это не твоя вина. Я люблю тебя.

— Думаю, решение об этом стоит оставить ей, — пожимает плечами Данте.

Они правы. Всё это дерьмо не имеет значения, если Мэдди больше нет рядом. Она изменила мою жизнь. Изменила жизнь Тайя. А я — полный идиот, что отпустил её. К чёрту Бауэра. Главное — чтобы Мэдди знала, что я не злюсь на неё. Что это не её вина. Очевидно, я не донёс этого в первый раз, и теперь должен всё исправить, пока не поздно.

Оставив Джо и Данте заниматься поисками Бауэра, я мчусь домой.

— Мэдди! — я врываюсь в дом. Первым делом — кухня, вдруг она там же, где я её оставил. Но беспорядка больше нет — всё убрано, а самой её нет.

Продолжая звать, я бегу вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. — Мэдди!

Распахиваю дверь спальни — и сердце уходит в пятки. Её вещей нет. С тумбочки всё исчезло. Одежда, которая утром висела на спинке кресла, пропала. Даже запах её духов исчез. В ванной то же самое — её сторона полностью пуста.

Боже, как же я всё испортил. Я уничтожил всё.

На всякий случай заглядываю в её старую комнату — пусто, темно.

Так, думай, Роман. Куда она могла уйти?