— Что⁈ — не сдержала я восклика. — Остановите карету!

— Еще далековато, владычица. Пару часов точно ехать…

— Выполнять!

Карета встала посередине дороги, Стеклянные Кинжалы проверили местность, затем вывели меня наружу. Я тут же бросилась смотреть «обсыпку».

Это и правда была чешуя. Крупная, острая — как будто рыбья, но в разы больше по размеру. Медного цвета.

— Он ждет меня… — прошептала я, поднимая взгляд к небу и ставя «козырек» ладонью от солнца. Хотела увидеть огромную тень с крыльями, закрывающую полнеба. Почему-то я представляла его уже в облике дракона — с хвостом и крыльями, совсем не человеком. Потому что иначе мы бы были рядом. Или нет? Что-то же значила эта сброшенная чешуя?

Я прошлась еще вдоль дорожки, но буквально через десять шагов чешуйчатый след обрывался. Он уводил в джунгли. Мы уже пересекли границу Медных Копей — дорога до Алтаря всегда была нейтральной зоной, — но выход за ее пределы означал нарушение границ. Вряд ли бы, конечно, кто-то из копейцев предъявил нам какой-нибудь штраф, но самое главное — здесь не могла действовать Лисандра. Значит, это не ловушка, и Даркхан меня правда… зовет?

— Будьте здесь, — сказала я стражникам и проверила наличие оружия в походном платье. Оно было больше практичным, чем нарядным, но все равно стягивало меня по всем изгибам фигуры. — Мне нужно кое-что проверить.

Двое из Кинжалов тут же выросли рядом. Я повторила:

— Я иду одна. Вам нечего со мной делать.

— Приказ генерала Маррика, владычица! — отдал честь один из них. Я выдохнула:

— Прямой приказ владычицы, солдат. Выполнять. Генералу не скажем.

Я подмигнула и, не дожидаясь реакции, шагнула в джунгли. За спиной послышались командные голоса и звуки построения: солдаты занимали позиции издали.

Я подняла одну чешуйку с земли. Она была теплой, еще живой. В ней пульсировала слабая медная искра — отголосок его огня. Я сжала ее в кулаке и пошла в джунгли, зная, что иду навстречу тому, кого, возможно, уже не смогу узнать. Но я не боялась. Я просто знала, что и кто меня ждет. Оставалось понять, где именно.

Но кустарники с плотными листьями расступились сами, нежный запах орхидей смешался со свежестью кристально чистого ручья. Тонкая водная линия уходила в уклон, образовывая небольшой водопад, по берегам лежал светлый, почти прозрачный песок. Кварц. Из-за опущенных к воде деревьев поблескивали кристаллики хрусталя. Поодаль тянуло чем-то сладким. Плодовые деревья? Цветы? Место походило на райский уголок в самом сердце Медных Копей.

Дух захватило, и глаза прослезились: во время хаоса и жестоких интриг Талгаар нашел место первозданной, неподдельной красоте. И я вдруг поняла, что очень давно ее не видела. Или… просто не было того, кто бы мог ее показать?

Даркхан возник с той стороны ручья, возле камня. Берег перед ним так же был осыпан чешуйками, а сам он походил на гаснущий вулкан, покрытый дорожками лавы: она еще светилась, но уже прекратила течь. Его могучее тело было сплошь покрыто свежими ранами, на плечах и груди по-прежнему проступала медная чешуя, а зрачки превратились в две тонкие полоски, как у змея.

Он выглядел устало. Казалось, и шага не ступит — упадет. Его обычно отливающая медью кожа потускнела, на левой руке перчатка отсутствовала. Огонь внутри него погас. Но, видимо, только до следующего пробуждения Улдроша.

На мгновение мы застыли, рассматривая друг друга издали. Сердце сжалось: он слаб. Его тело борется с чужой сущностью, истощается и гаснет. И чтобы выжить, нужно лишь одно — ее принять.

Он не мог. Что-то невидимое толкнуло его в спину, он упал на колени и, разведя руки, покачал головой:

— Ты пришла…

Из его ран вырвались тонкие медные струйки, я сорвалась, пересекла ручей и опустилась на колени рядом с ним. Обхватила ладонями его лицо и заставила посмотреть себе в глаза.

Даркхан словно стыдился. Отводил взгляд и пытался не видеть, но я настояла:

— Посмотри на меня. Кем бы ты ни был, ты… мой, Даркхан.

Он дернулся — будто что-то в нем сопротивлялось, но я удержала, и он выдохнул, смиряясь. Устремил на меня свои янтарные драконьи глаза и сам дотронулся до моих ладоней. Его прикосновение было горячим, лавовая рука начала плавиться, оставляя на моей коже медные следы. Но они не обжигали, как раньше — в медь по-прежнему была вплетена хрустальная струйка. Крепкий чешуйчатый нагрудник сдавливал грудь, но чем крепче мы сплетали руки, тем громче становился хруст зеркальных пластин: они также нагревались, но уже не опадали пеплом от одного касания. Наши дары были в балансе, медальон защищал от чрезмерного огня. Теперь я не могла случайно обжечься.

Даркхан это понял. Резко подался вперед, опуская мои руки со своих щек, и нашел губами мои губы. Я ответила сдержанно, он напирал страстно. Я только выдохнула, выгибаясь, и наши языки сплелись. Он уронил меня на песок, откинул полы платья и с силой сжал мои бедра, я коснулась налившихся шрамов на его груди. По предплечью потекла горячая медь.

Он смотрел на меня так, будто видел в последний раз. Будто запоминал каждую тень на лице, каждый изгиб тела. В его драконьих глазах было столько боли и нежности, что у меня защемило сердце.

— Хочу тебя, Сейра, пока Улдрош не поглотил меня полностью, — прорычал Даркхан мне в шею, пробираясь пальцами в лоно. Я, не сдержавшись, застонала. Нам не от кого было скрываться, наши дары соединились, и кто нас за это осудит? На грани крушения мира поздно играть в прятки.

— Так давай сделаем это, Железный Клык, — выдохнула я с надрывом, сама насаживаясь на его смелые пальцы. Он продолжил движения, сковал мне губы своими, заставляя меня стонать ему в рот, но резко вышел, согнул мне ногу и вошел сам.

Сладкое тепло наполнило меня изнутри, но с каждым движением Даркхана оно перерастало в неистовый жар, от которого утекало сознание. Легкая прохлада от ручья возвращала меня в реальность, но сладкие запахи фруктов и цветов снова уносили сознание куда-то за грань этого мира.

Даркхан обхватил мою талию, надавливая на чешуйки нагрудника, и они осыпались на песок, по телу пошли мурашки: свобода! Даркхан сжал мне грудь, пропустил между пальцев соски, заставив меня извиваться под его напором. Он продолжал ритмичные движения и запрещал мне стонать, сдерживая мои губы своими.

— Ты моя, Сейра Вельгарн, — прорычал он, лишь однажды оторвавшись и намотав мои растрепанные волосы себе на руку. Хрусталики зазвенели, вызвав у меня невольную улыбку: да, я