странице Алисы она появилась. А ещё лучше, фото Алисы с собакой в обнимку.

Марина, увидев её, отвечает мне классом. Подняв вверх большой палец и оценив эти фото. А мне почему-то досадно. И хочется большего! Только чего? Не пойму.

Глава 42. Борис

Бумаги от риелтора я получил. Но ещё не смотрел. Договор «купли-продажи». Всё оформлено правильно. Главное, деньги пришли! Однако же я не спешу переводить их на счёт, ни Дашкин, ни Маринкин. После такого ко мне отношения, я не уверен, что нужно. Одна осыпала папу бумажками, на глазах у зятька. Другая решила избить напоследок! И ещё эта кошка...

В общем, я пока размышляю, что делать. Возможно, куплю другую квартиру, себе. Точнее, нам с Лидой. Ведь она же однажды вырвется из этого порочного круга? Мы вырвемся. Либо вдвоём, либо вообще никак. Вот так я решил! Я не брошу её.

Поначалу, после общения с Гришей, я поверил, что всё это — неправда, легенда, всего лишь оправдание для измены. Но я не могу поверить в то, что она добровольно сосёт у него. Он не тот, в кого можно влюбиться! А деньги? Что деньги? Никакие деньги не компенсируют унижения, которое я испытал. И которое, как я уверен, всякий раз переживает она. А уж что я переживаю, одному богу известно...

Я с ума схожу, зная, что Лидочка там, у него в кабинете. Что она с ним сейчас... Что он её там... Ммммм! Это невыносимо! Нет, я не брезгливый. Как оказалось. Мне жалко её и себя. Я думаю, стоит ли вся моя жизнь этой жалости? Стоит ли дальше работать? На благо чего?

И фантазии о том, как мы уедем, как начнём жизнь заново, как Лида от меня забеременеет. Как родит! Как я стану любить её сильно. Они такие заманчивые, эти фантазии...

Пожалуй, если б не этот доставщик пиццы, то я бы вообще осадил свой чат-бот за такие догадки. Да только, увы, я и сам порой думаю: «Вдруг она снова меня подвела?». Но, как бы там ни было, добровольно, или же нет, но Лида с ним спит. И выдержать это уже не по силам.

Недавно, во время совещания, когда Егорыч в очередной раз распинал неугодных, я почувствовал, как нарастает внутри отвращение. Сжал кулаки и зажмурился. Ожидая, пока этот приступ пройдёт. Зная, что, ещё чуть-чуть, и я брошусь на него с кулаками. Отпизжу при всех! Переждал... Слышу голос:

— Никитич? Ты с нами? — Коля Динамо погладил меня по плечу.

Я открыл глаза и словил озабоченный взгляд генерального.

— Дорофеев, ты как? Прихватило? — нахмурил кустистые брови.

«Заботливый какой», — подумал я раздражённо.

— Я в порядке, — ответил, продолжая сжимать зубы так, что те аж заскрежетали.

Нет, я не смогу здесь работать. Уже не смогу! Но я отдал этому делу всю жизнь. Как же быть?

На автомате пролистываю папку с документами. Интересно же, кто теперь владеет квартирой, где мы с Лидой прожили столько прекрасных времён. На первой странице... Мираж! Вижу ФИО Егорыча. Нет! Этого просто не может быть. Это абсурд. Так не бывает! Но это действительно так. На последней странице я вижу его автограф. Это — его подпись! Никаких сомнений. Размашистая, кургузая, круглая, как и он сам.

Я не в себе. Застываю в руках с договором. Смотрю на него снова и снова, как будто от этого ФИО владельца квартиры изменится. Выходит, что он... Не только мою женщину к рукам прибрал? Одного этого ему померещилось мало. Он ещё и квартиру мою, где мы спали с ней, выкупил. Чтобы не просто плюнуть мне в лицо. Чтобы нассать!

Я сминаю в руках документ. Рву его также, как Дашка порвала дарственную. Только яростно рву! А потом вспоминаю о чём-то, и останавливаюсь. С двумя «половинками» договора срываюсь с места. Дверь кабинета хлопает. Алла, моя секретарша, удивлённо глядит на меня.

— Вы куда, Борис Никитич?

— За кудыкину гору, — рычу себе под нос.

Лечу по коридору, еле сдерживая тот бесконечный поток ярости, который рвётся наружу, как крик. Лидочки нет, и это к лучшему. Не стоит ей видеть того, что последует дальше...

Ворвавшись к Егорычу, я застаю его сидящим за столом. Он редко встаёт, всё решает по внутренней связи. Это мы все приходим к нему на поклон. А он поднимается только отлить, или... член достать, чтобы Лидочку трахнуть!

— Вот! — бросаю в него договором, — Вот, сука! Держи! Подавись! Понял? Я увольняюсь? Упырь тупорылый...

Я разворачиваюсь, чтобы уйти, хлопнув дверью. Сердце сейчас просто выпрыгнет вон...

Пётр Егорыч встаёт. Поднимается медленно, словно стена вырастает из кресла. Невероятный, большой, грузный, с жутким лицом, перекошенным гневом.

— Это что, мать твою?! — сгребает он договор, которым я кинул, потрясает им в воздухе.

Я решаю продолжить. Метнувшись к столу, упираюсь в него жадным взглядом:

— Это, — я тычу в бумаги, — Квартира, которую ты отобрал! А там, — тычу я в дверь, — Сидит женщина, которую я люблю. И если тебе недостаточно этого, то я не знаю, — треплю головой так, что мушки перед глазами мелькают, — На! — развожу я руками, — Отбери мою жизнь!

Егорыч всё также суров. Но лицо проясняется. Эмоции мечутся, взгляд устремлён на меня.

— Что ж ты за человек такой, а? — бросаю с досадой, — Не человек, а бес в теле мамонта!

— Так! — пригвождает ладонью скомканный им договор, — Ещё одно слово, Дорофеев, и я в самом деле уволю тебя, по статье. Так что заткнись, и дай мне подумать!

Я затыкаюсь, даю. Усмехнувшись при этом. Неужто пойдёт на попятную? С чего бы?

Но Егорыч бросает:

— Значит так, на сегодня рабочий день кончился. Одевайся, поедем!

— Куда? — удивляюсь такому резкому повороту. Прикопать меня хочет? Прикончить? Воспринял всерьёз моё предложение жизнью пожертвовать?

— На квартиру, — швыряет бумаги в урну стоящую рядом с рабочим столом.

Я теряюсь. Сглотнув, отвечаю:

— Зачем?

Но гендир не намерен вдаваться в подробности. Хмыкнув, роняет:

— Разговор есть, серьёзный.

Мы по отдельности едем туда. Я — привычным маршрутом. А он? Я не знаю, он был там уже, или нет. Но ключи у него запасные. Мои ключи! Или Лидкины? В общем, как бы там ни было, мы приезжаем туда почти одновременно. Паркуемся в разных местах. Я ищу себе место, кружу.

Когда поднимаюсь наверх, то гендир уже ждёт. На кухне устроился, отыскал бутыль чего-то горячительного. Очевидно, пополнил запасы спиртного?

— Садись, — он кивает на стул.

Я удивляюсь. Здесь всё, как и было до этого. Даже запах