— У нее самое храброе сердце из всех, кого я знаю, — признала я. — Она говорит, что больше не хочет быть беспомощной. Но…

«Но что? Ты бы не оставил маленькую птичку без крыльев, не так ли?»

— Полагаю, что нет, — неохотно сказала я. — Но она такая нежная. Некоторые люди просто не созданы для драк, Никсарис. Мне кажется неправильным учить ее.

«Она просила тебя проинструктировать ее, — заметил он с удивительной мягкостью. — Ты окажешь ей медвежью услугу, если не будешь уважать ее желания. Ученый еще может быть солдатом».

— Я не хочу, чтобы она была солдатом, — сказала я задумчиво. — Я хочу, чтобы она оставалась такой, какая она есть. Она и так совершенна.

«Очевидно, она не согласна. Доверься ей. Научи ее. Она может потерять интерес, насколько тебе известно».

— Это правда, — согласилась я с некоторым облегчением. — Я научу ее хотя бы основам. Я полагаю, что каждый должен знать, как защитить себя.

Я ждала ответа Никсариса. Но он ушел. Очевидно, я снова стала слишком скучной.

Флоренс смотрела на меня.

— Никсарис разговаривал со мной, — объяснила я. — Он хотел узнать, как у тебя дела.

Ее глаза расширились:

— Он хотел узнать обо мне?

Слова прозвучали как писк.

Я кивнула, затем огляделась.

— Кстати, ты не против разделить со мной комнату? Я не ожидала, что Кейдж заставит тебя переехать. Если бы ты была счастлива там, где была…

— Нет, — быстро ответила она. — Я думаю, это будет мило. Я имею в виду, если ты так думаешь?

Я улыбнулась:

— Мне нравится эта идея.

Может быть, теперь я наконец смогу понять, что, черт возьми, такое «тезисное утверждение». С Флоренс в качестве соседки по комнате у меня не будет оправданий. Ночевка с ней означала меньше возможностей побыть наедине с Блейком. Я предположила, что мне придется ходить к нему на кормление. Мысль о его губах на моей шее внезапно вызвала мурашки предвкушения. Я не была уверена, смогу ли вернуться к тому, как мы делали это в прошлом. Может быть, нам удалось бы найти золотую середину, где мы оба оставались бы одетыми, но он мог бы питаться более свободно — и менее болезненно для меня.

— Конечно, — с сомнением произнесла Флоренс. — Невилл может быть несносным соседом по комнате.

Я рассмеялась:

— Невилл. Конечно. Как я могла забыть об этом непослушном маленьком существе? Просто скажи мне, что наш третий сосед по комнате не будет будить нас каждую ночь.

— Ну, он почти половину времени проводит с Блейком. Но иногда по ночам он становится буйным, — она хихикнула. — Ему нравится прыгать на мне, пока я сплю. Я кричала не раз. Но потом он прижимается ко мне и обычно засыпает. Как дополнительная меховая подушка.

Я ухмыльнулась и откинулась на спинку кровати, думая о двух моих новых соседях. Флоренс… и пушинка.

КНИГА 3

Блейк и Медра, Работы Pangolin2B

ГЛАВА 31 — БЛЕЙК

Зимний семестр.

Холодная погода наступила с удвоенной силой. Ледяной ветер хлестал в окна Черной Крепости, завывая, как измученный призрак. Я поплотнее закутался в свой черный плащ, внезапно задумавшись, стоило ли мне приходить.

Каждая логическая часть меня кричала повернуть назад. Но логика давным-давно утратила надо мной власть.

Пендрагон не просто ускользала. Ее втягивали во что-то, что могло ее уничтожить, и я не мог просто стоять и смотреть. Я не мог потерять ее. Не так. Не для них.

Возможно, это было безумием. Но безумие и решимость начали казаться одним и тем же.

Итак, у меня был план. Проникновение в Черную Крепость глубокой ночью, через кабинет моего дяди в архивы Дома Дракхэрроу — все это было частью задуманного. Это был не очень хороший план. Черт возьми, возможно, это даже нельзя было назвать планом. Но я бы довел дело до конца.

Я неделями наблюдал за Замком, запоминая смену караула, приходя без предупреждения для «визитов», чтобы узнать время, когда коридоры патрулируются меньше всего. Я даже не был уверен, что все эти уловки были необходимы. Возможно, Виктор позволил бы мне заглянуть в архивы, если бы я просто попросил. Но я не мог так рисковать. Во-первых, потому что он мог сказать «нет». Во-вторых, потому что я ни за что на свете не хотел говорить ему, что я ищу. И в-третьих… из-за Тео.

Моя челюсть сжалась. Тео наконец вышел из лазарета. Он согласился питаться от Вона, но нам с блайтборном потребовались часы, чтобы убедить его сделать хоть что-то. Целители сказали, что могут пройти недели, прежде чем он полностью восстановит свои силы — если до этого не подхватит какую-нибудь другую болезнь. Очевидно, истощение на грани смерти делало тело уязвимым практически ко всему.

Чувство вины грызло меня. Каждый раз, когда я думал о Тео и о том, что Эния сделала с ним, я чувствовал, что теряю контроль.

Эния была частью моей семьи дольше, чем частью своей собственной, рожденной мором. Я был не просто ее старшим братом. В каком-то ужасном смысле я был ее создателем. Груз ответственности, который пришел с этим знанием, был сокрушительным.

Она вышла из-под контроля. С каждым днем теряла себя все больше и больше. И хуже всего было знать, что есть способ положить конец ее страданиям и убедиться, что она никогда больше никому не причинит вреда, — и знать, что это, вероятно, неизбежно.

Я просто пока не мог смириться с этим.

Что касается Тео, Виктора заботило не его слабое здоровье. Это был тот факт, что он снова общался с Вон Сабино. Я знал, что это был только вопрос времени, когда мой дядя узнает. И что тогда?

Это не могло продолжаться вечно. Мятеж медленно овладевал моим сердцем. Виктор достаточно долго руководил нашей семьей. Возможно, пришло время перемен. Я не знал, как я мог бы свергнуть его — только то, что недавно семя идеи дало росток, и теперь оно превращалось в дерево, пускающее корни.

Я бы сверг Виктора. Маркуса тоже, если бы это потребовалось. Дому Дракхэрроу не обязательно было становиться таким, каким хотел его видеть Виктор. Мы могли бы восстать снова, как феникс из пепла — во главе не с таким человеком, как Виктор, а с кем-то другим.

Я? Меня растили руководить, но в некотором смысле это делало меня наименее подходящим кандидатом. Нам нужен был кто-то больше похожий на Тео. Кто-то, кого не было бы так