крепкую, о которой я мечтала, пусть связь эта будет осуществляться лишь посредством писем - в будущем... но это будет началом для наших взаимоотношений!

Как же быстро он ходит: кажется, прошла пара мгновений, а в доме его уже нет! Выбегаю во двор и замечаю знакомую фигуру на полпути к воротам.

- Отец! - окликаю его и, подобрав подол, поспешно сокращаю расстояние между нами, - Отец, прошу, не уходи!

Он останавливается, но не оборачивается.

- Амай, не пересекай черту. Я уже попрощался и должен покинуть поместье генерала, - произносит, чуть повернув голову в мою сторону.

- Кого волнуют такие мелочи? Мы...

- Меня волнуют, - перебивает он и добавляет сухо: - прощай.

- Нет! - хватаю его за одежду, стараясь удержать на месте.

Ощущаю себя ребёнком, желающим его внимания. К глазам почему-то подкатывают слёзы. Словно вид отцовской спины взывает к каким-то старым подавленным воспоминаниям, восстановить которые я уже не в состоянии.

- Амай, отпусти меня, - сдержанно произносит отец.

- Ты даже не взглянешь на свою дочь?.. Я так переживала, ждала твоего приезда - даже предполагая заранее, что ты, возможно, и не захочешь меня видеть... но здесь и сейчас мы с тобой одни! Вокруг никого!!! Неужели тебе трудно обернуться? - взволнованно спрашиваю.

- Ты потеряла стыд, став наложницей генерала? Как ты ведёшь себя? Почему позволяешь себе удерживать меня против воли? Тебе доставляет удовольствие видеть мою беспомощность? - сухим, даже черствым голосом спрашивает отец, и я изумленно отступаю, выпуская его одежду из пальцев.

- Кому... доставляет удовольствие видеть твою беспомощность?.. - переспрашиваю потрясенно.

Однако, отец, почувствовав освобождение, возобновляет шаг и доходит до распахнутых ворот.

Застыв на некоторое время, смотрю, как он отдаляется. Но, стоит ему пересечь порог поместья, бегу за ним вслед и преграждаю путь.

- Отец, что значат твои слова? - спрашиваю собранно.

- Теперь ты и впрямь перешла черту. Жизнь в вольном Приграничье явно не пошла тебе на пользу: ты не ставишь ни во что авторитет своего отца, - произносит он, взглянув в мои глаза.

Впервые с момента встречи.

И я не могу сказать, что в его взгляде была хоть капелька тепла...

- Каким образом я поставила под сомнение твой авторитет, догнав тебя и пожелав выяснить причину раздора? - спрашиваю, взяв себя в руки.

- Посмотри, как ты формулируешь свой вопрос. Глядишь на меня свысока, требуешь ответа... Похоже, как бы я ни старался, я просто не смогу избежать этой недостойной сцены, - отстранённо произносит отец.

Что он вообще такое говорит?!

Или что пытается сказать?

Он вообще мой отец или это подосланный мачехой артист из павильона развлечений?..

- Что недостойного в общении отца и дочери? Что недостойного в моем желании говорить с тобой? Что недостойного в моей тоске по семье, которой я была лишена с детства? - сжав кулаки и опустив голову, произношу сдержанно, - Может, я чего-то не понимаю в происходящем? Может, я оскорбляю тебя одним своим существованием? Поясни мне, что такого я сделала, что получаю сейчас, спустя почти четырнадцать лет разлуки, такой холодный прием?

- Я прочел твоё письмо, - ровно отвечает отец, - и уже успел понять, какой ты выросла. Нет смысла разыгрывать передо мной это представление.

Какое представление?!

О чём он?!

- В моём письме содержалась информация о недостойном поведении твоей супруги, за которое ты только что искренне извинялся перед генералом. Это лицемерно с твоей стороны - делать вид теперь, что письмо обличает меня, а не третью госпожу! - позволяю себе повысить голос.

- Лицемерно делать вид, что ничего не было - после того, как ты настроила генерала против своей собственной семьи! - бесстрастно произносит он, глядя на меня с отчетливым холодом.

- Моё письмо не имеет никакого отношения к генералу. Он вообще не знает о его содержании! - изумленная, защищаюсь.

- Не знает?.. Не знает?! - выдавливает из себя отец, глядя на меня широко распахнутыми глазами, в которых было всё, кроме симпатии и понимания. - Послание от твоего супруга настигло меня ещё на корабле - и, поверь, было довольно странно принимать его от незнакомого мужчины, внезапно поймавшего голубя! Ещё более странно было плыть после прочтения и знать, что это был его человек... с самого начала! - произносит он негромко, но четко. - Получать выговоры от двадцатичетырёхлетнего юнца, осевшего в Приграничье и взявшего мою дочь в свои официальные любовницы наперекор материнской воле и законам княжества - не самое приятное ощущение в жизни твоего отца! Мне хватает старших братьев, их жен, сестёр, начальников на службе, просто старших по званию,