вздыхает. Я поворачиваюсь к ней, поглаживая ее по волосам.

А потом она говорит:

— Те фотографии обнажённые, которые я тебе отправила? Они повсюду в интернете.

Её голос срывается на слове «интернет».

И в этот момент моё сердце разрывается от боли за неё.

Глава 36

Скайлар

Как бы мне ни хотелось взять себя в руки и позавтракать с детьми, я не могу. Несмотря на то, что я успокоилась, мне всё равно кажется, что я не могу перевести дыхание. Каждый выдох причиняет боль. Каждый вдох кажется слишком поверхностным, чтобы я могла стоять на ногах.

Я вырываюсь из объятий Уэста и прижимаю руку к его груди, почти отталкивая его.

— Я просто хочу посидеть. Не знаю… у озера. Иди к своим детям.

Уэст усмехается, прежде чем убрать мою руку и переплести свои пальцы с моими.

— Я тебя не брошу, — выдавливает он из себя, прежде чем просунуть голову в дом. — У вас, ребята, все в порядке с хлопьями? Олли, могу я попросить тебя помочь твоей сестре? Давайте переключимся. Я приготовлю завтрак на ужин.

“Ага” и “Хорошо!” — доносятся до нас, и их негромкие голоса пробивают еще одну брешь в моей броне. Я не могу смотреть на них. Уэст ведёт меня к воде, и меня осеняет…

Они всё узнают.

Его дети узнают. Его милые, нормальные родители. Друзья, знакомые, которых я здесь завела. Они увидят самые сокровенные части моего тела, и я ни хрена не смогу с этим поделать.

Стыд обрушивается на меня со всех сторон. Он давит на мою грудь, на мои плечи, на мой живот. Я понятия не имею, как они выбрались наружу. Я знаю только, что все их увидят. Все будут ими делиться. Их никогда не удалят из интернета. Фотографии, которые я сделала для развлечения и с любовью, были запятнаны.

И я чувствую себя грязной.

Такое ощущение, что безопасность, которую я создала здесь, — раз! — и исчезла в мгновение ока. В Роуз-Хилл я чувствовала себя по-другому, возрождённой. Как будто я могла стать новой версией самой себя, и мир продолжал бы вращаться.

Но это доказательство того, что я могу стать новой версией себя, но никогда не избавлюсь от старой. Скайлар и всё, что с ней связано, отравят воду, как бы далеко я ни заплыла.

Не успеваю я опомниться, как мы оказываемся у бревна, на котором мы с Олли любим сидеть вместе.

Олли.

— Черт, — шепчу я, чувствуя, как мое сердце разрывается на части. Крупная слеза скатывается по моей щеке.

Каким он увидит меня сейчас? Каким он увидит меня через пять лет? Как я буду смотреть ему в глаза? И Эмми? Что я должна рассказать ей о мире? О славе? О том, что значит быть женщиной в наше время?

— Черт, черт, черт, — выдыхаю я, чувствуя, как меня охватывает страх и паника.

Я вернулась к тому, с чего начала, когда приехала в этот город, — парализованная осознанием того, что я не принадлежу себе. Ничего не принадлежит мне; всё, что я делаю, предназначено для массового потребления.

Даже когда я этого не хочу.

Уэст кладёт ладони мне на плечи и мягко усаживает меня на бревно. Я чувствую себя деревянной, как Барби, чьи ноги можно согнуть.

Он держится близко, но не вторгается в моё личное пространство.

Краем глаза я вижу Уэста, который опирается локтями на свои толстые грёбаные бёдра, сплетает татуированные пальцы и бросает на меня нервные взгляды. Я не отрываю взгляда от воды. Смотреть на него слишком тяжело.

— Что я могу сделать?

— Ты ничего не можешь сделать.

Я слышу низкий рокот в его горле и вижу, как напрягаются и сгибаются его пальцы, словно он представляет, как кого-то бьёт. Но в этом-то и проблема — он не может вытащить меня из этой передряги. Мужчина, который с самого начала стремился меня защитить, не может защитить меня от этого.

Я уверена, что это его убивает. Но хуже всего то, что…

— Я сама это сделала.

Я слышу, как он скрипит зубами, качая головой. Он тянется ко мне, усаживает к себе на колени и крепко обнимает.

— Скайлар, не говори так. Ты не выкладывала их в интернет.

— Если бы я соображала, то подумала бы, что такое может случиться. С такими людьми, как я, такое случается.

— Это не значит, что ты виновата.

Я поджимаю губы. Но мне кажется, что это моя вина. Чувство вины почти такое же сокрушительное, как и стыд.

— Что сказал Форд?

Я смеюсь сквозь слёзы. Бедный, милый Форд. Его большое, кровоточащее сердце не было приспособлено для таких новостей. Сначала он говорил сдавленным голосом, а потом… ядовитым.

— Он сказал, что не пожалеет денег, чтобы прочесать интернет и выяснить, откуда они взялись.

Уэст кивает.

— Не сомневаюсь. Он из тех, кто так и сделает.

— Это ничего не изменит, Уэст.

Он вздыхает, но в этом вздохе слышится болезненный стон. На мгновение сквозь него проглядывают тяжёлые эмоции. Затем он крепче обнимает меня.

— Мне так чертовски жаль, что кто-то сделал это с тобой.

Я грустно улыбаюсь, продолжая смотреть на воду. Я слишком унижена, чтобы даже взглянуть на мужчину, которого люблю.

— Мне тоже.

* * *

В попытке доказать себе, что все в порядке, я решаю покинуть дом в понедельник утром, чтобы пополнить запасы птичьего корма для Черри, количество которого сокращается. Уэст нерешительно оставил меня и отправился на работу. И я не собираюсь заставлять его выполнять мои поручения в дополнение ко всему остальному, что он уже сделал.

Я не настолько жалкая.

На самом деле я говорю себе, что надела шляпу с блестящими бирюзовыми единорогами, потому что я фанат этой команды, а не потому, что надеюсь спрятаться под её