В глубине души я надеюсь, что Форд никогда не узнает, кто это сделал, потому что мне противно думать о том, что я с ними сделаю.

Мы со Скайлар проводим ночь, занимаясь любовью. Мы спим несколько часов, а потом один из нас будит другого. Она забирается на меня сверху. Я прячусь под простынями. Между нами возникает нежность. Мы обмениваемся несколькими словами. Каждым прикосновением мы говорим "хватит".

Но этого недостаточно, потому что, когда я просыпаюсь утром, она сидит на краю кровати, полностью одетая в джинсы с кислотного цвета и черный топик. Идеально нанесенный макияж. Волосы идеально выпрямлены.

В моей голове звучат тревожные звоночки.

— Что не так?

Ее губы сжаты в тонкую линию, а в глазах появилось то мягкое, отстраненное выражение, которое всегда было у нее, когда она впервые появилась здесь.

— Я собираюсь вернуться в Лос-Анджелес.

Адреналин бурлит у меня в жилах, когда я прихожу в себя и сажусь.

— Почему?

— Церемония награждения состоится через неделю. Мне нужно подготовиться.

— Так ты вернешься после? — Я слышу отчаяние в своем голосе. Я знал, что это произойдет.

— Я уверена, что время от времени буду возвращаться к записи с Фордом, но мне нужно будет отправиться в турне с этим альбомом.

Я уверен, что у меня отвисла челюсть.

— И ты решила сказать мне об этом вот так? Кто решил, что тебе нужно поехать в турне? — Боже, я ненавижу себя за то, что задаю этот вопрос. Я знал, что она пробыла здесь недолго, и это я мечтал о большем. Я сказал ей, что никогда не встану между ней и ее карьерой, и я это имел в виду.

Но я все равно ненавижу это.

— Я не думаю, что есть хороший способ сказать кому-то об этом. — Ее голос звучит идеально ровно. Идеально проверено. — Иногда все складывается не так, как мы хотим.

— Вау. Стоп. Ого. Не-а. — Я пожимаю ей руку, спуская ноги с кровати и поднимаясь на ноги. — Я сидел рядом с тобой и давал тебе пространство всю прошлую неделю, пока ты работала над этим так, как хотела. Я ничего от тебя не требовал. Но ты должна объяснить мне это так, чтобы это имело смысл.

Теперь в ее глазах появляется мольба, когда она смотрит на меня.

— Мы — песня о любви, Уэст. Трагично и правдиво одновременно. Я думала, что могу быть обеими версиями самой себя. Звезда Скайлар и Роуз Хилл Скайлар. Но я только испорчу то, что у вас здесь есть. Я не буду этого хотеть, но сделаю. Такова природа моего зверя. Пожалуйста, не будь ещё одним человеком, который говорит мне, что делать с моей жизнью.

Я моргаю, не находя слов. Она встает и смотрит на меня с выражением боли на лице. Я ошеломлен, но совсем не шокирован. Я всю неделю чувствовал, как она отдаляется от меня.

— Я люблю тебя, Уэст. Я люблю тебя достаточно сильно, чтобы не разрушить то, что ты здесь построил. Взгляды. Шепот. Папарацци. Дразнящие взгляды на твоих детей. Тебе причиняют боль, — она тычет себя пальцем в грудь, — из-за меня?

Грустный смешок срывается с ее губ, когда она качает головой.

— Я не могу с этим жить, и ты не должен на это соглашаться. Я знаю, каково расти в окружении прессы. Я знаю, что происходит с другой стороны, и поверь мне, ты не захочешь этого для своих детей.

— Я...

Она поднимает руку, чтобы прервать меня.

— Я знаю, что ты собираешься сказать. Что я того стою. Что у нас всё получится. Мне нравится твой вечный оптимизм, и я надеюсь, что смогу взять его с собой, когда уйду, но не заблуждайся, я ухожу. И сейчас ты можешь ненавидеть меня за это, но однажды ты оглянешься назад и поймёшь, что это был правильный выбор. Моя жизнь никогда не была моей собственной, но твоя — да.

Я просто смотрю на неё, застыв на месте, пока она продолжает.

— Это место священно. Не дай мне его осквернить. Я объездила весь мир и не видела ничего прекраснее. Я хочу, чтобы так оно и оставалось. Ты и Роуз Хилл — именно такими я их и представляла — чертовски идеальными. — Её голос срывается на последних словах, которые она шепчет.

Я ненавижу то, что она говорит. Я ненавижу это всеми фибрами души. Но моя глубоко укоренившаяся неуверенность поднимает свою уродливую голову и не дает мне умолять ее передумать.

Меня недостаточно, чтобы удержать ее здесь, и мне нужно сохранить остатки достоинства, если я планирую пережить ее уход. Поэтому я говорю:

— Я люблю тебя достаточно сильно, чтобы хотеть, чтобы ты поступала как лучше для себя.

Она морщит нос, и мы не можем смотреть друг другу в глаза. Всё это кажется неправильным.

— Моя машина скоро подъедет.

Удар в грудь.

Осознание того, что она всё спланировала, убивает меня, но я отказываюсь сдаваться, пока не останусь один.

— Дай мне одеться. Я помогу тебе с сумками.

Я чувствую на себе её взгляд, когда надеваю свои самые удобные джинсы и тёмно-серую футболку, затем беру её сумки и спускаюсь по лестнице. Она молча следует за мной. Быть зрелым и джентльменом никогда не было так чертовски ужасно. Во мне бушует юный Уэст, призывая меня совершить что-то безумное, но я научился игнорировать этот порыв.

Я не утруждаю себя тем, чтобы надеть обувь. Я выношу её сумки, по одной в каждой руке, на подъездную дорожку, где уже ждёт накрытая одеялом клетка Черри. Я даже буду скучать по этой чёртовой птице.

У меня перехватывает дыхание, когда я смотрю на свою землю, на то, что я здесь построил. Теперь, когда я знаю, что её здесь не будет, всё кажется не таким особенным, и я, парень, который в основном держит свои чувства под замком, сейчас наверняка тону в них.

Звук закрывающейся за мной сетчатой двери сигнализирует о том,