мне и взяла за руку. — Просто так совпало. Да ведь, Миш?

— О чём я и толкую. — Мишка хмуро щёлкнул выключателем, но лампочка не загорелась. — Перегорела. — констатировал он.

Я вздохнула и, мягко высвободив руку, отправилась на кухню за свечками. Спустя несколько минут на столе появились свечи и в доме сразу стало уютнее.

— А где фотографии? — вспомнила Настя.

— В шалаше остались. — призналась я.

— Жаль. Могли бы сейчас порассматривать. — сказал Мишка и собрал со стола карты.

— Вдруг там ещё кто-то из знакомых есть. — мечтательно протянул Вовка. — Баба Люся, например.

— Посмотреть бы и другие. Там же их много было. — ответила я.

Мы замолчали, глядя на ровное пламя свечей. Я думала об огоньках, которые видела во сне в домиках лагеря. «Что, если это души пропавших детей?» — проводила я мысленные аналогии. Что, если мы сможем их как-то освободить?

Погода между тем стремительно портилась. Ветер задул сильнее и через окно было видно, как в свете фонарей гнутся яблони в огородах. Звёзды исчезли, небо почернело.

— Дождь будет. — мрачно сказал Вовка, выглянув в окно. — Ой!

Мы подскочили, столпились у окна, прижались лицами к прохладному стеклу. На аллее, прямо возле калитки кто-то стоял. Тьма сгустилась и в ней был виден только силуэт с какой-то палкой в руках.

— Мне кажется, это он. — прошептал Мишка. — Охранник лагеря.

— Охх. — Настя взяла меня за руку. — Что ему нужно?

— Не знаю. Может просто заблудился? — попытался реабилитировать охранника Миша.

— Может это и не он вообще. — подал голос Вовка. — Не видно же ничего толком.

— Что ему надо? Почему он тут стоит? — спросила я.

— Не знаю. — Мишка подошёл к двери.

— Не открывай. — я схватила его за руку. — Пусть уйдёт сначала.

— Мама зовёт домой. — тихо проговорил Вовка. — Сообщение только что прислала.

— Надо идти. — твёрдо сказал Миша.

— А если это он? — не унималась я.

— И что он нам сделает? — ответил Мишка с вызовом. — Не утащит же он нас в лагерь.

— Мы же вместе. — попытался ответить так же твёрдо Вовка, но голос немного дрогнул.

— Мы вас проводим. — твёрдо сказал Настя.

Я согласно кивнула.

— Нет уж. — буркнул Вовка.

— Ещё девчонки нас провожать будут. — согласился с братом Миша.

— А может через забор? — вспомнила я как Вовка пришёл в прошлый раз.

Братья переглянулись.

— От мамы попадёт. — сказал старший.

— Она не узнает. — Вовка подмигнул мне. — Хорошая мысль, Катя.

— А мы сетку придержим, чтоб не шумела. — вяло улыбнулась я.

Замок щёлкнул, дверь со скрипом открылась, и мы замерли на пороге. Потом Мишка, как всегда, первым вышел на крыльцо и, не глядя на аллею, пошёл прямо к забору. Мы с Настей осторожно отогнули металлическую сетку от столбика, а мальчишки наощупь проскользнули в образовавшуюся щель.

— Спасибо. — едва слышно шепнул Миша.

— Стоит? — спросил Вовка.

— Не знаю. Отсюда не видно. — ответила Настя.

— Давайте будем сегодня на связи. — серьёзно сказал Мишка. — Ну, пошли.

Мы с Настей аккуратно подобрались к крыльцу и одновременно посмотрели на аллею. На ней уже никого не было и только окна домиков в лагере сияли по ту сторону ржавого забора. Долго разглядывать лагерь не получилось — ветер хлестнул по лицам дождём. Вдалеке громыхнуло.

Входная дверь щёлкнула замком, и мы выдохнули. Выходить на улицу было страшно, хоть и признаться в этом не решилась ни одна из нас. Сидеть в тёмной комнате не хотелось, но свет не горел во всём доме. Тогда мы взяли свечи, пакетик с конфетами и поднялись наверх. Стоило нам подойти к окну, как лагерь осветила вспышка молнии. Тут же громыхнуло и дождь полил с удвоенной силой.

Крупные капли тарабанили по стеклу, но лагерь всё равно был чётко виден, будто завеса дождя не скрывала, а наоборот работала как линза, делая изображение чётче.

— Там дождь как будто не идёт. — шепнула Настя. — Разве так бывает?

— Тут, похоже, всё бывает. — ответила я.

Дети бегали между домиками, о чём-то шептались, сбившись в кучки под деревьями или смотрели из окон. Их было так много. Я смотрела на них и не могла понять, что с ними не так. Чем дольше я наблюдала, чет неестественнее становилось происходящее. Правда, понять что именно мне казалось неправильным, я так и не смогла.

— Интересно, если это те самые — пропавшие дети, то в каком они сейчас году? — задумчиво спросила Настя.

— Наверное, в том, в котором закрылся лагерь.

Подруга опёрлась руками на узенький подоконник и лицом практически прижалась к стеклу.

— Может снова поищем в интернете? — я достала телефон, но зарядки осталось критически мало.

— Я пробовала. Ещё позавчера. — отрывисто ответила подруга. — Перерыла несколько десятков страниц браузера, но так ничего и не нашла.

Я расстроенно прижалась лбом к стеклу.

— Они выглядят странными. — прошептала я.

— Интересно, они понимают, что прошло уже много лет?

— И где теперь их родители?

Мы стояли возле окна до глубокой ночи, пока ноги не начали гудеть от усталости, а глаза слипаться. И всё это время в лагере бурлила жизнь: бегали дети, степенно ходили дети постарше, иногда осаживая особо прытких ребятишек, играла музыка. Но ни мы, ни наблюдавшие за лагерем из своего окна мальчишки не заметили деда с лопатой, который стоял в тени и наблюдал не за лагерем, а за нами.

Во сне ко мне снова пришла Рысь, запрыгнула на кровать и легла в ногах. Её жёлтые глаза при этом внимательно наблюдали за мной. Я села, поджала под себя ноги и протянула руку к кошке. На этот раз рысь не стала уворачиваться, а позволила погладить себя.

— Какая ты славная. — сказала я, утопая пальцами в мягкой шкурке.

— Ты даже не представляешь, насколько я славная. — довольно мурлыкнула кошка и подставила шею под мои пальцы.

— Откуда ты взялась? — как бы между прочим спросила я, помня, что это сон, а во сне и рысь может ответить на нелепый вопрос.

— Я была всегда. — рысь мурлыкнула.