один шаг. Скрипели прогнившие доски, рвался древний линолеум под тяжестью человека. Человека ли? Настя шумно втянула воздух сквозь плотно сжатые зубы. С грохотом открылось окно. Мы вздрогнули, обернувшись на него.

— Быстрее. — уже не таясь крикнул Мишка.

Первым выскочил Вовка. Следом Мишка подсадил Настю, а с той стороны Вовка помог ей не упасть. Настала моя очередь. Уже прыгнув с подоконника, я увидела, как открывается дверь. Мишка вылетел из окна за мгновение до того, как некто шагнул в музей.

Мы побежали.

Дорожка вильнула, а мы, не глядя, свернули вместе с ней. Деревья, казалось, пригнулись ещё ниже, пытаясь зацепить нас ветвями. Мы бежали молча, не оборачиваясь. Я едва не споткнулась о корень, который неожиданно вылез на дорожку, приподняв асфальт. В страхе мы не понимали куда бежим. Сердце бухало где-то в районе горла, не давая ни остановиться, ни задуматься, ни даже обернуться. Я бежала и мне казалось, что ноги несут меня сами, едва касаясь земли.

Впереди мелькала между деревьев яркая Вовкина футболка. Я бежала за ним и думала, что надевать для тайной вылазки в лагерь ярко-голубую футболку было как-то глупо. Сзади слышалось тяжёлое Настино дыхание. Я не оборачивалась — боялась, что потеряю равновесие или споткнусь обо что-нибудь и больше не встану.

Воздух становился всё плотнее и дыхание сбивалось, застревало в горле. Мы не останавливались до тех пор, пока не выскочили сквозь дыру в заборе и не отбежали от лагеря на приличное расстояние.

Вовка упёрся ладонями в колени и наклонился. Я видела, как по его раскрасневшимся щекам бежали капельки пота. Сама я выглядела не лучше. Спина промокла насквозь, волосы противно липли к лицу. Я пыталась убрать их плечами — поднять руки было выше моих сил. Рядом прямо на траву села Настя. Её всегда аккуратные косички растрепались, и она то и дело морщилась, держась за бок. Дыхание постепенно выравнивалось.

— А где Мишка? — камнем на затылок упал вопрос Вовки.

Я обернулась вокруг себя и встретилась с испуганным взглядом подруги. Мишки не было.

— Может отстал? — робко спросила Настя.

Я почувствовала, как начавшее было успокаиваться сердце забилось быстрее прежнего. Ладони заледенели, а к горлу подкатил ком. На дрожащих ногах я сделала шаг в сторону лагеря, но тут же остановилась как вкопанная. Мой взгляд встретился с глазами бабы Люси, которая шла вдоль забора. Глядя на неё, я всем своим существом понимала — баба Люся знает, что мы были в лагере. Она знает всё.

— Как дела, ребятишки? — спросила старуха ласковым голосом, продолжая смотреть мне в глаза.

— Хх. Хорошо. — ответил Вовка и густо покраснел.

— Играем. — пряча слёзы в глазах добавила Настя.

— Случилось чего? — склонила голову набок старушка. — Чего испугались-то?

— Ничего не случилось. — ответила я, сглотнув комок.

— Всё в порядке. — сказала Настя, но её голос предательски дрогнул.

— А Мишаня где? — не унималась баба Люся.

— В туалет пошёл. — нашёлся Вовка.

— Чего в шалаше не играете? — продолжила расспросы бабуля.

— Цветы собирали. — ответила Настя. — Чтобы в вазу поставить.

— Собрали? — хитро прищурилась старушка.

— Нет ещё. — дала очевидный ответ я. — Красивых не нашли.

— Ну пойдёмте, я вам дам красивых. — сказала баба Люся и тихонечко пошла в сторону дач.

Мы переглянулись. Другого выходя не было, мы с тяжёлым сердцем последовали за ней. Признаться, что Мишка пропал где-то в лагере у нас не хватило духу. Медленно, со скоростью доступной прожившей долгие годы старушки, мы дошли до её домика и остановились возле калитки. Баба Люся подошла к клумбе и срезала несколько красивых розовых роз. Мы удивлённо переглянулись, не понимая, чем могла быть вызвана такая неслыханная щедрость.

— Держите, мои хорошие. — протянула нам розы бабушка. — Воды дать или сами наберёте?

— У нас есть. Спасибо. — вежливо ответила Настя, принимая цветы.

— Ну, бегите. — махнула рукой баба Люся.

Мы сорвались с места, словно лошади, почуявшие свободу. Настя осторожно держала цветы перед собой.

— Может Мишка через тоннель вышел? — с робкой надеждой спросила я, нагнав Вовку.

— Надеюсь. — сдавленно ответил мне он.

Мы ворвались в шалаш, откинув полиэтилен с такой силой, что чуть не сорвали. Мишки внутри не оказалось.

— Может ещё не вышел? — со слезами в голосе спросила Настя.

— Вовк, у тебя телефон с собой? — я посмотрела на мальчика.

Глаза друга радостно расширились, он достал из кармана телефон и торопливо нажал на кнопку вызова. Мы притихли, вслушиваясь в длинные гудки. Снова и снова. До тех пор, пока механический голос не сказал, что абонент не отвечает. Мы звонили и звонили, и с каждым гудком надежда дозвониться таяла.

Вовка выключил экран телефона, пожал плечами и открыл бутылку с водой. Мы выпили по глотку, а потом поставили в неё цветы.

— Красиво получилось. — прошептала Настя.

Я посмотрела на неё и увидела, как блестят слёзы в её светлых глазах.

— Пошли. — Вовка открыл провал.

Мы по очереди юркнули в него, после чего как могли положили ковёр на место. Свет фонарей осветил тоннель. Ни единого намёка на чьё-то присутствие в нём не было. Мы переглянулись. Фонари отсвечивали из-за чего лица друзей казались серыми. Промокшая одежда неприятно холодила тело. Мы двинулись сначала медленно, но с каждым шагом всё быстрее и быстрее.

— А если Мишка придёт, а мы здесь? — вдруг остановилась Настя.

— Да, надо было кому-то в шалаше остаться. — Вовка хлопнул ладонью по бедру.

— Если придёт, то, наверное, нас там ждать будет. — предположила я.

Никому не хотелось сидеть в шалаше без дела, поэтому мы пошли дальше. Чем дальше мы уходили от входа, тем страшнее мне становилось. Мишка всегда шёл впереди. Всегда знал когда надо бежать, а когда остановиться. Без него было страшно и тоскливо. Наши шаги гулко отражались от стен. Я удивилась — ведь днём они были глухими, словно тоннель поглощал звуки. Но раздумывать над особенностями акустики не получалось. Я слышала, как рядом тихонько всхлипывала Настя и молча взяла её за руку.

— Мы найдём его. — прошептала я.

Миновали завал и лестницу ведущую вниз. Оттуда дохнуло холодом. Вовка уверенно вёл нас вперёд, а мы с Настей не отставали. Эхо шагов заглушало мысли и время от времени мы