мы поднялись по ним и вылезли в домик. На этот раз осматривать комнату не стали, только выглянули в окно, чтобы убедиться в том, что бабы Люси и деда Сёмы нигде поблизости не было. Затем открыли дверь и тихонько выскользнули из домика. Последним вышел Мишка, который додумался взять связку ключей из шкафа, стоявшего в углу комнаты. Я успела забыть про них, а Мишка всё помнил. Не зря считал себя самым умным среди нас. Дверь оставили приоткрытой, чтобы потом легче было найти нужный дом.

Низко свисающие над дорожками ветки деревьев гладили нас по макушкам. Мы обошли жилые домики и остановились возле длинного корпуса, за которым располагалась танцплощадка. Дверь оказалась запертой. Мишка, ухмыльнувшись, вытащил из кармана объёмную связку ключей и стал наугад пробовать их. Мы в это время стояли вокруг и смотрели по сторонам. Всё-таки опасность быть замеченными оставалась даже в глубине лагеря.

Наконец, замок щёлкнул, и мы осторожно вошли внутрь. Пол под старым линолеумом скрипел старыми досками. В одном месте доска, вышедшая из креплений, немного приподнялась, когда я на неё наступила и линолеум порвался. Старая краска на стенах облупилась, а рассохшиеся двери покосились в своих нишах. Мы дошли до конца коридора и толкнули последнюю дверь. Она подалась с оглушительным скрипом.

Мы вошли в комнату, подняв целое облако пыли. Окно было занавешено плотными шторами неопределённого цвета из-за чего свет в помещение практически не попадал. Вовка подошёл к окну и, зажав нос и рот одной рукой, второй откинул штору. Пыль поднялась в воздух и заплясала в лучах солнца.

В центре кабинета стоял массивный стол. Одну стену закрывал высокий стеллаж, на котором всё ещё стояли картонные папки. Вдоль другой стены стоял ряд стульев. Мишка сразу же подошёл к стеллажу и достал одну из папок. Картон рассыпался в руках, выпустив наружу стопку слежавшихся листов. Многие из них склеились друг с другом настолько, что отделить их друг от друга не получалось.

Я заглянула Мишке из-за плеча, не увидела ничего интересного и взяла следующую папку. Положив её на стол, я попыталась развязать верёвочки, но картон развалился. Судя по всему, крыша протекала как раз по той стене, где стоял стеллаж. Все бумаги были влажными и стоило мне попытаться их разделить, как они развалились.

— Есть что-нибудь интересное? — нетерпеливо спросил Вовка.

— Неа. Всё рассыпается. — разочарованно ответила я.

— Здесь только что-то про продукты. Остальное разобрать не могу. — грустно ответил Мишка.

— Давайте в других комнатах посмотрим? — предложила Настя, которая до этого перебирала руками папки, не снимая их со стеллажа. — Верхние, скорее всего и доставать нет смысла — они все в плесени. — продолжила она.

Мы подошли к ней и, посмотрев на папки, единогласно согласились. Рассматривать документы оказалось не так интересно, как показывали в фильмах. А ещё это оказалось долго и кропотливо. Тогда мы вышли из кабинета и с трудом открыли следующий, но в нём не нашли вообще ничего, кроме одинокого маленького ключа в ящике полуразвалившегося стола. Здесь крыша протекала сильнее — обоев на стенах не оставалось, все они лежали на полу полусгнившими кучками.

В следующем помещении нас ждало что-то интересное. Эта комната была вдвое больше, чем предыдущие. Здесь пыль лежала тоненьким слоем, а влаги не было совсем. Можно было подумать, что сюда кто-то регулярно приходит. А ещё всё пространство занимали всякие интересные вещи. Вдоль стен стояли стеллажи, а по центру кабинета расположились столы.

— На музей похоже. — завороженно сказала Настя.

— Похоже он и есть. — ответил Мишка.

Я подошла к столу, на котором рядом стояли два бюста. Я знала кто это — родители рассказывали. Один из бюстов изображал Владимира Ильича Ленина, а другой Иосифа Виссарионовича Сталина. Я машинально смахнула с них пыль и передвинула ближе к центру стола, на краю которого они стояли.

На стене висел флаг СССР. Его мне тоже показывали родители. Однажды мама достала откуда-то из кладовки коробку, в которой хранился этот флаг, а ещё стопка вымпелов. Именно тогда я впервые услышала про Советский Союз и его правителей.

На стенах в кабинете лагерного музея тоже висели вымпелы. На стеллажах стояли бюсты, статуэтки и лежали значки под стёклами. Мы разбрелись по музею, разглядывая экспонаты. В дальнем углу, недалеко от окна на одном из столов лежали коробки с фотографиями и пустые фотоальбомы в бархатных переплётах. Мне показалось, что кто-то хотел их разложить, чтобы дополнить экспозицию, но не успел. А может, наоборот хотел убрать?

Мы сгрудились вокруг коробок и стали рассматривать старые фотографии, которые неожиданно хорошо сохранились. На чёрно-белых снимках мы увидели, как выглядел лагерь в своём расцвете. Деревья тогда были не такими высокими и их ветки не склонялись над дорожками, стремясь зацепиться за одежду или волосы. Дорожки были широкими и ровными, а возле каждого домика были красивые клумбы, на которых дети сами сажали цветы и ухаживали за ними.

Мы увидели, что со стороны дач раньше был небольшой огород, который теперь весь зарос деревьями и густыми кустарниками. Ещё мы узнали, как выглядели раньше танцплощадка и сцена. Но с большинства фотографий на нас смотрели дети. Улыбающиеся и счастливые дети рисовали на асфальтовых дорожках, катались на качелях, гоняли мяч по полю и поливали цветы. Взрослые на переднем плане появлялись редко — в основном фотографировали детей.

Я смотрела на эти весёлые лица и думала — какие они сейчас? Живы ли? А на каких фотографиях те дети, которые исчезли? «Если исчезли.» — поправлял внутренний голос. Стоять здесь и смотреть на старые фотографии было слишком страшно. Ещё страшнее было думать о том, что этих детей могло уже не быть в этом мире. Что они могли не вернуться к родителям. Навсегда остаться на этих фотографиях в глубине заброшенного и никому не нужного лагеря.

В коридоре послышались неторопливые шаги.

Глава 9. Мишка пропал

Мы замерли, пригвождённые к месту. Посмотрели друг на друга и, не проронив ни звука, обернулись к двери. Ледяная волна страха прокатилась по телу. Шаги звучали всё ближе и ближе — некто шёл по коридору тяжёлой поступью. Я смотрела на дверь, боясь отвести глаза. Казалось, что стоит моргнуть и она тут же откроется. Поэтому я не заметила, как Мишка осторожно подошёл к окну и изо всех сил вцепился в рассохшуюся раму. Вовка судорожно вдохнул и одним прыжком подскочил к брату.

Шаг. Ещё