— Нет.

— Странно.

— Своей подруге она объяснила, что живет с Ариповым с самого начала, как только он поселился у них. Уступила по пьянке…

— Выражения!..

— Извините. Да и о чем, мол, жалеть? Порядочных мужчин свободных нет. Отбивать — не в ее правилах, к чему лишнее горе людям. А всякую пьянь собирать — со своим намучилась. Из-за этого выгнала. Этот непьющий, уважительный, помогает и материально… Ну, что ж, что семья у него в Ташкенте. Ей за него замуж не выходить, а дитя хочется…

Начальник отдела молчал, глубоко задумавшись. Потом сказал:

— В Древней Греции женщины отдавались рабам, чтобы сохранить нацию, чтобы родить для Родины солдат, потому, как мужчины — мужья и сыновья — или пали в бою, или сражались на войне. А сейчас мужчины где? В пивнушках, в забегаловках?

Спирин виновато пожал плечами.

— Руководство швейной фабрики почему отпустило хорошую работницу? Почему без отработки? Или законы не для всех писаны? — вдруг повысил голос начальник. — Может, за два месяца она бы передумала. Может, за это время мы бы нейтрализовали Ариповых. Разбрасываются кадрами… Телефон секретаря парткома — я с ним сам поговорю. И займитесь Ариповыми безотлагательно. После того, как их ограбили под Москвой, они будут действовать менее осторожно. Нужно же вернуть утерянное. Да, не упустите, а то будет, как в Ташкенте…

Вот и не обругал будто, но чувствовал себя Спирин неуютно. Прикрыл дверь и, не глядя на секретаршу, вышел в коридор.

Два года назад Спирин, проверяя сведения об одном спекулянте в журнале бактериологической лаборатории Центрального рынка, обратил внимание на часто повторяющуюся фамилию — Арипов. И хотя впоследствии выяснилось, что Ариповых двое — два брата, все равно встречались эти фамилии слишком часто. Подсчитали. По данным журнала, выходило на каждого брата в год по 15 тонн винограда, не считая других фруктов. А ведь в журнале записывают со слов продавца, и никто не проверяет количество привезенного…

Спирин доложил руководству. Удивились, как же не обращали внимания? Поручили проверить до конца. Дело Спирину не показалось сложным. Познакомился с участковым Процко Иваном Яковлевичем, работник толковый, смекалистый. Осторожно, чтобы не спугнуть, проверили досконально все документы. В порядке. Сделали запрос по месту жительства Ариповых, попросили вместе со специалистом проверить наличие приусадебного участка, сада, виноградника, установить количество деревьев и какой примерно урожай этот сад дает в год. Послали, как положено, строго по форме, спецсвязью.

Но пришел не ответ, а отписка, ничего не дающая, ничего не проясняющая. Ее Спирин помнит наизусть.

«СПРАВКА

Дана Ариповым А. и Х., что приусадебные участки у них имеются.

Участковый уполномоченный,

старший лейтенант милиции  Т у р б у н к у л о в».

И все. Вот тогда и решили послать работника туда в командировку. Кому же ехать, как не Спирину? Он занимается делом, ему и карты в руки…

Друзья, шутя, завидовали: повезло — на юг едет, в Ташкент. Да и он ехал с приподнятым настроением, в ожидании встречи с незнакомым, прекрасным городом.

Встретили хорошо. Поместили в гостиницу. Пообещали назавтра в помощь сотрудника. А пока — отдыхай до утра.

Спирин чемоданчик бросил в номере и сразу за дверь. Смотреть город. Вышел из гостиницы. Куда пойти? О, вспомнил! На рынок. Много слышал про восточные базары, а ни разу не был.

На рынке удивительного много. Без преувеличения — горы арбузов и дынь. Горы! А покупателей совсем нет. Продавцы где-то прячутся. Подходишь к прилавку, заваленному грушами, яблоками, инжиром и другим фруктовым добром, — за прилавком никого. Можешь съесть разрезанное для пробы яблоко, грушу, арбуз… Как головой закрутил — продавец уже тут как тут. А цены! Цены почти такие, как у Спирина в родном городе. Это что же? Здесь все растет в изобилии, а цены превышают государственные в два-три раза. Может, поэтому и покупателей нет?

Позже Спирин узнал причину такой странности. Все вывозится. Все, что имеет спрос севернее, скупается спекулянтами и вывозится. А оставшееся продается по таким ценам, что за голову хватаешься. Расчет на приезжих. У местных почти у каждого свои фрукты, ну а у туристов денег хватит…

Утром в номер к Спирину постучался молодой лейтенант. Человек здешний, язык знает, на местности ориентируется. Поехали в нужный колхоз. В автобусе тесно, душно. Спирин с непривычки чуть по́том весь не изошел. Еще бы, на улице плюс тридцать восемь. А лейтенанту хоть бы хны…

Наконец приехали в пригород. Ничего себе — пригород! Везде асфальт, дома двухэтажные, кирпичные. Заборы высоченные, крыши еле виднеются, на площади фонтан… Кое-как нашли участкового. Того самого, старшего лейтенанта Турбункулова, что справку подписывал. Хотел Василий Федорович напомнить про справку, но передумал. Зашли за колхозным агрономом, тот долго отказывался, ссылаясь на занятость, потом все-таки согласился.

Начали с дома Арипова Хакима. Он стоял по пути первым. Дом двухэтажный, да еще с мансардой. Василий Федорович прикинул, метров сто пятьдесят полезной площади. В высоченном заборе ни щелочки. На цепи овчарка бесится.

Огород — пять соток. На нем сиротливо стоят две вишни да одна груша. Остальное пространство засажено зеленью — перцем, петрушкой и еще чем-то. Винограда и в помине нет. «Вот так-то вот, дорогие товарищи», — довольно отметил про себя Спирин, искоса поглядывая на участкового и лейтенанта, которые вдруг горячо заговорили о чем-то, оглядываясь на ворота. Агроном молчал, тщательно изучая носки пыльных ботинок.

Спирин прошел в конец огорода и увидал за поваленным во многих местах забором длинные ряды виноградника. «Если колхозный виноград под боком, зачем сажать свой? — усмехнулся он. — Пожалуйста, заезжай в ворота, проезжай через двор, грузи в машину колхозный виноград и вези продавай… Ну, ловкачи! Под носом у участкового… Он что, не знает об этом? Эх, сюда бы Процко Ивана Яковлевича, он бы им показал… А агроном? О чем думали, когда сажали виноград за огородами колхозников?! О людях, чтобы далеко не ходить на работу? А люди, видишь, как перевернули все», — его мысли прервал подошедший лейтенант.

— Понимаете… — начал он смущенно. — Обстановка осложняется.

— В чем дело? — удивился Спирин.

— Агроном отказывается подписывать акт.

— Почему?

— Говорит, что в противном случае ему придется уезжать отсюда. Родственники Ариповых ему это не простят.

— Что за глупости? При чем тут родственники? Где они?

— За воротами. Слышите, шумят, — указал на ворота лейтенант.

Спирин прислушался. Из-за забора доносились возбужденные голоса.

— Им объяснить нужно, — сказал он и направился к воротам.

За воротами пятеро мужчин что-то кричали, кое-кто из них красноречиво сжимал кулаки. Но вот вперед выдвинулся старик с белой бородой и стал говорить медленно, поглядывая на лейтенанта, чтобы тот успел перевести:

— Мир и