помощь, а она малодушничает. Нет, она непременно сделает все как надо и докажет всему свету, что Мишель не убивал этого глупого надутого Лупеску, а Юлия просто ведет опасную игру, цель которой — погубить Мишеля!..

Может быть, они ведут ее вдвоем с Амалией, которая явно что-то скрывает и, может быть, даже шпионит вместе со своим мужем.

Мари выведет их на чистую воду, и Мишель оценит ее… ее старания.

— Очень признательна, но никаких благодарностей мне не нужно, — громко сказала княжна по-французски как бы в ответ на будущие излияния Мишеля и выпрямила спину, что непросто было сделать в каменной ванне, наполненной горячей водой.

— Чего изволите говорить, барышня? — переспросила из балагана Дуняша. Она собирала простыни и нижнее белье.

— Не пора ли нам, Дуняша?

— Да больно коротко, совсем мало и побыли. Посидите еще, отдохните. Сами знаете, пользительней этой водички ничего на свете нету, даже, говорят, хранзуские воды…

— Французские, — машинально поправила Мари.

— Ихние воды вовсе не так благоденственны! Сказывала мне девушка Погодиных, что даже архиерей давеча прибыли на лечение. Уж ежели особа такого духовного звания на чудодейство наших вод уповает, стало быть, помогают они болящим. — Дуняша показалась в откинутом пологе балагана. — А мож, молитва помогает, архиерей-то всяко к Богу ближе, чем мы, грешные. А чего ж тогда он, горемычный, в наши края столько верст по дорогам трясся? Да и неспокойно тут у нас бывает, разбойники всякие…

— Ах, не болтай, пожалуйста.

Нет, сидеть дальше совершенно невыносимо!

Мари поднялась, горничная подбежала, помогла выйти.

— Ты точно знаешь, какой улицей она пойдет? — в который раз спрашивала Мари, пока Дуняша застегивала у нее на спине маленькие, с горошинку, перламутровые пуговки платья.

— Да помилуйте, барышня, вы у меня все одно и то же спрашиваете! Как же мне не знать, коли мы там каждый Божий день видаемся! И дом ихний как раз поблизости, на кой им кружным путем ходить-то по эдакому пеклу?..

— Ты все запомнила? Исполнишь как надо?

— Вот те крест святой, барышня, вы меня знаете. Я за вас в огонь и в воду…

— Ну, ну, не божись всуе, мама говорит, нехорошо.

Они выбрались на дорогу и пошли вниз — княжна впереди, Дуняша с корзиной белья чуть позади.

Мари то и дело раскланивалась со знакомыми, спешившими на купание. Те, у кого не было абонированных ванн и кибиток, купались в очередь, которая строго соблюдалась, и нарушать расписание было нельзя.

Таким образом, они достигли бульвара, насаженного совсем недавно, но разраставшиеся под благодатным солнцем Кавказа деревья уже давали неровную сквозную тень. Здесь легче дышалось и слышались французская речь и шум падающей в гроте воды.

Мишель рассказывал, что очень полюбил этот грот в самом конце бульвара и даже писал там стихи… Туда редко кто захаживал, опасаясь сырости и возможного обвала, но Мишель никогда ничего не боялся.

— Вот же она, барышня, говорю вам, только по ентой улице и ходит! — громко зашептала за спиной Дуняша. — Вон с лентой! Халантерная такая!

— Галантерейная, — машинально поправила княжна.

Горничную Юлии Лупеску в лицо она никогда не видела, а Дуняша, как водится у прислуги, знала в городе всех и вся.

Горничная и впрямь оказалась «галантерейной» — больше похожей на барышню, чем на служанку. Хотя платье термаламовой материи для лета совсем не годилось, слишком плотное. Должно быть, барыня отдала, а горничная от радости сразу же обновку и надела!

Франтоватая горничная нырнула в богато украшенные двери аптеки.

Мари старалась идти как можно медленнее, даже приостановилась, чтобы прочитать вывеску.

«Капли Пьерро» было написано весьма затейливо, далее следовали «Капли Адельгейма» и «Душистые мыла отдельно для тонких и мечтательных натур».

Мари подумала было отправить Дуняшу за мылом «для мечтательных натур», чтоб проследить за девушкой Юлии, но получилось бы слишком нарочито.

Они отошли шагов на пятьдесят и уже приближались к дому Лупеску, когда франтиха-горничная вышла от аптекаря и заспешила по мостовой.

— Идет! — громко шепнула Дуняша. — Ну, держись теперь!..

Как только горничная поравнялась с Мари, та выронила зонтик ей под ноги, споткнулась, ухватилась за Дуняшу и стала медленно оседать.

— Господи помилуй! — завопила Дуняша, тараща глаза и поддерживая свою барышню за талию. — Да что ж это делается! Сомлела! От жары сомлела! Да что ты стоишь, Марфуша, помогай, не удержу одна-то!..

Горничная Лупеску бросилась на помощь.

Вокруг них стал собираться народ.

— Ведем, ведем, — не унималась Дуняша, — это ж ваш дом-то? Кабы скандала какого не получилося! Давай-ка в сад зайдем и барышню в тенек усадим! Да водицы бы ей похолоднее!..

Они зашли в узорчатую калитку, довели Мари до садовой скамейки — княжна очень старалась делать вид, что едва жива, — и горничная Лупеску умчалась в дом.

— Ну вот так-то, вот так-то, — приговаривала Дуняша, хлопоча над барышней, — а вы говорили, не выйдет ничего, как же оно не выйдет, когда мы, смоленские, придумчивые да ловкие!..

Мари открыла один глаз и улыбнулась своей товарке.

От мраморных ступенек крыльца к ним уже спешила импозантная юная дама, за ней горничная Марфа несла уставленный склянками поднос.

— Матушка барыня, — как по команде «пли!» заголосила Дуняша, — княжне дурно, не знаю, что и делать! За дохтуром, мож, послать? У нас Алесан Ристофорыч лечит, мож, за ним? Как подкосились ноженьки, так, думаю, и не удержу! Оне ж у нас рослые…

— Замолчи, — велела Юлия Лупеску, морща нос. — И отойди прочь. Марфа, eau de Cologne, соль и розовой воды.

— Благодарю вас, мадам, — по-французски прошептала Мари, — у меня внезапно закружилась голова.

— Ничего удивительного в такую жару, — любезно отозвалась хозяйка дома. — Понюхайте, а это я приложу вам к вискам, вам будет облегчение.

Юлия потерла виски княжны одеколоном, намочила носовой платок розовой водой и велела обтереть лицо.

— Такой конфуз, — смущенно призналась Мари. — Прямо на бульваре! Удача, что ваш дом оказался поблизости и ваша горничная нам помогла.

— Какие пустяки. Вы должны отдохнуть и прийти в себя. Можете подняться, княжна? Я думаю, в беседке нам будет удобно.

— Благодарю вас.

…По правилам хорошего тона следовало пригласить неожиданную гостью — да еще такую важную особу! — в дом или хотя бы на террасу, но отчего-то Юлия не сделала этого.

…Быть может, в доме есть кто-то, кого княжна не должна увидеть?.. И кто на самом деле стрелял в глупого Лупеску? Любовник?

Но как узнать?

Опираясь на руку Дуняши, Мари медленно пошла по дорожкам сада вслед за Юлией, и вскоре они оказались в тени прелестной беседки, более похожей на грот, о котором Мари размышляла на бульваре.

Здесь