Он обвел собравшихся взглядом и продолжил:

– Вы были правы, Василий Оттович, – автор пьесы и правда хотел обратить наше внимание на события прошлого. Дело в том, что тринадцать лет назад в Николаевском пансионе действительно произошла трагедия. Подробности выдают скупо, но суть известна – ночью во время мальчишеского обряда посвящения погиб один из воспитанников. Официальная причина – несчастный случай. Неофициально – несколько пансионеров попали под подозрение. Якобы сокурсники показали, что той ночью они были с погибшим мальчиком. И то ли подстрекали его рискнуть жизнью, то ли не оказали помощь вовремя. В общем, вроде бы и без злого умысла, но мальчонку загубили. Угадаете фамилии?

– Несвицкий, фон Бек, Мамаев, Рыбин, – уверенно объявил Сидоров.

– Почти угадали! – довольно улыбнулся Новиков. – Но нет, Несвицкий в связи с этими событиями не упоминался. Зато его родители – очень даже. Похоже, старый князь Михаил воспользовался своими связями и влиянием, чтобы замолчать скандал и защитить его участников. А учитывая, что мы от князя знаем, что с фон Беком, Мамаевым и Рыбиным они дружны еще со школьной скамьи, то можно догадаться, кто попросил папу о помощи.

Следователь замолчал, ожидая реакции. Однако собравшиеся не торопились, обдумывая услышанное. Первым тишину нарушил Неверов:

– Что ж, это уже похоже на мотив, однако… Каким же упорным безумцем надо быть, чтобы спустя тринадцать лет заманить виновников произошедшего на яхту и там с ними расправиться?

– И не просто заманить, а так, чтобы они ни о чем не заподозрили, – поддержал его Сидоров.

– А еще давайте не будем забывать про подпись фон Бека на театральных документах, – напомнил Фальк. – Какова его роль в этой истории? Зачем ему писать пьесу и ворошить призраков прошлого? Если, конечно, он действительно автор…

– Кстати, про фон Бека! – вскинул указательный палец Новиков. – А знаете ли вы, что его семья…

– Осталась без средств к существованию, – закончил Фальк и, глядя на удивленное лицо следователя, добавил: – Да, Арсений Устинович, такие слухи до меня дошли. И есть у меня по этому поводу одна гипотеза…

Глава шестнадцатая

Идеал всякой девушки, какое бы ни было ее образование, будет все-таки тот, чтобы привлечь к себе как можно больше мужчин, с тем чтобы иметь возможность выбора.

Л. Н. Толстой, 1890 год

Ужин для Лидии стал событием слегка сюрреалистичным, но и не сказать, что неприятным.

Несвицкий пригласил их с матерью в «Швейцарию» – ресторан при лучшей гостинице Зеленого луга. Лидия несколько раз бывала здесь с Фальком, а потому без его присутствия чувствовала себя неуютно. Поспособствовал этому и лично обслуживавший их столик хозяин «Швейцарии» Козлов – приятель Василия Оттовича. Ее визиту в компании другого мужчины (пусть и с матушкой) он явно удивился, хоть и старался не подать виду и остаться галантным и предупредительным. Или же ей просто это показалось…

Впрочем, Константин Михайлович был весьма ненавязчивым и приятным собеседником. Ираиде Дмитриевне он напомнил, что ее покойный супруг был добрым знакомцем его родителей. Лидию поблагодарил за участие в жизни театра. Даже для Фалька нашел пару приятных слов, вспомнив, что в прошлый раз они виделись все вместе на спектакле.

– Я был весьма удивлен, встретив Василия Оттовича несколько дней назад в компании судебного следователя, – признался Несвицкий. – Причем, как я понимаю, ваш доктор пользуется его полным доверием, что для партикулярного лица редкость. За этим скрывается какая-то история?

– В некотором роде, – ответила Лидия к вящему недовольству матушки. – Так уж получилось, что у Василия Оттовича открылся в некотором роде талант раскрывать преступления.

– Да вы что? – заинтересовался князь. – То есть доктор Фальк – сыщик-любитель? Как в британских романах?

– Только не говорите ему об этом, – попросила Лидия. – Скорее, он прилагает все усилия к тому, чтобы ни в каких расследованиях не участвовать, но ему это не удается.

– Хм, как интересно! Надо будет пригласить его на открытие… – задумчиво произнес Несвицкий.

– Открытие? – спросила Ираида Дмитриевна. – О каком открытии, если позволите, идет речь?

– О, я всего лишь хочу дать возможность дачной публике прогуливаться по усадебному саду, – ответил князь. – Конечно, Зеленый луг и без моего участия весьма комфортное для отдыха место, но, думаю, лишнее место досуга скрасит здешний быт. Я планирую устроить небольшой торжественный вечер – с крокетом, угощениями и фейерверком – для представительных жителей нашей деревни. Вы, безусловно, также приглашены. Если на то будет ваше желание, конечно.

– С превеликим удовольствием, – не замедлила согласиться Ираида Дмитриевна.

– Если, конечно, это не отразится на субботнем спектакле, – добавила ее дочь.

– Лидия! – воскликнула Ираида Дмитриевна.

– Нет-нет, Лидия Николаевна абсолютно права! – сказал Несвицкий. – Ни в коем случае. Спектакль будет в субботу, а свой вечер я запланировал на воскресенье. Вашему дебюту ничего не угрожает.

– Я, кстати, так и не знаю, кого ты играешь, Лидия? – повернулась к ней мама.

– Пусть это станет для тебя сюрпризом, – многообещающе улыбнулась девушка.

После ужина князь доставил их домой на собственном экипаже, приложился поцелуем к руке Ираиды Дмитриевны, затем Лидии (чуть задержав ее в своей ладони) и, поклонившись, отбыл к себе в усадьбу.

– Весьма приятный молодой человек, – словно бы невзначай заметила матушка.

– Прошу, не начинай… – простонала Лидия.

– О чем ты? – не слишком натурально всплеснула руками Ираида Дмитриевна. – Я лишь высказала вслух свои мысли, только и всего.

Лидия смерила ее недоверчивым взглядом, но промолчала. Константин Михайлович действительно был куда приятнее, чем иные кавалеры, которых хотела подобрать дочери Ираида Дмитриевна. И, чего уж греха таить, куда знатнее и богаче. Лидия ему, очевидно, нравится, иначе зачем бы он приглашал их с матерью на ужин (в то, что Несвицкий воспылал внезапной страстью к Ираиде Дмитриевне, ей не верилось). Так почему бы не дать его ухаживаниям шанс и посмотреть, что из них выйдет? Причина была одна – и перед воображаемым взором Лидии она представала почему-то в виде одного доктора с немецкой фамилией…

На следующий день настала пятница, на которую была назначена финальная репетиция пьесы перед субботним спектаклем. Утром Лидия вышла из дома пораньше, чтобы неторопливо прогуляться до охотничьего домика вдоль моря и еще раз проговорить наизусть заученные реплики. По дороге она миновала курзал, свернула от него к деревянному променаду и яхт-клубу и уже собиралась миновать беседку, которой заканчивалась аллея, ведущая к дому Василия Оттовича, когда увидела внутри знакомую фигуру. Оставалось понять, чего ждет Фальк. Хочет ли он поговорить с ней или же просто поприветствует холодным кивком, продемонстрировав, что неплохо поживает и без нее.

Доктор, однако, встал с лавки еще до того, как она