по черепу, однако сделано это было уже после смерти. Опять же, предположу, что незадолго до обнаружения тела. Иначе бы на молотке было больше крови.

– Ну да, после смерти этот фокус уже не сработает, – кивнул Новиков.

– Кстати, хотел уточнить – удалось ли выяснить, кому принадлежал молоток? – поинтересовался Фальк. – Молотки выдавались по одному на пару игроков и помечались цветом…

– Угадаете? – вместо ответа спросил следователь.

– Несвицкий, – без тени сомнения сказал Василий Оттович.

– Именно. Итак, что мы имеем? Некто держал господина Мамаева в плену, судя по земле под ногтями – в каком-то погребе, несколько недель после его исчезновения. Морил голодом. Затем задушил, тело подкинул в парк Несвицкого, а для пущей убедительности ударил покойника по голове молотком князя.

– Несуразность какая, – пробормотал Сидоров.

– Как уже говорилось, для себя я сделал два вывода, – произнес Фальк, обведя глазами урядника и следователя. – С медицинским покончили. Позвольте поделиться своими умозаключениями. Мне кажется, что убийца, кем бы он ни был, – игрок. Все сцены преступлений, с которыми мы сталкивались, несут на себе отпечаток театральности. Брошенная яхта. Заранее написанная пьеса, обвиняющая Несвицкого. Теперь вот подкинутый труп. Это же значительный риск! Мало того что Мамаева и, возможно, фон Бека необходимо было переправить с яхты в некое укромное место и держать там две с лишним недели! Преступник пошел на то, чтобы подкинуть тело Николая Дмитриевича в парк Несвицких. Его могли заметить. Сорвать план. Поймать, в конце концов…

– Если только Мамаева не держали на территории усадьбы, – остановил его Арсений Устинович. – В таком случае все вышеперечисленное можно было проделать куда легче.

– Безусловно, – кивнул Фальк. – Тогда позвольте поделиться еще некоторыми наблюдениями.

Он максимально быстро, но точно пересказал собравшимся все, что удалось узнать ему и Лидии, а также умозаключения по поводу возможной причастности Несвицкого.

– Весьма любопытно, – протянул Новиков, когда доктор закончил. – Особенно в свете наших находок. Я почел за лучшее не говорить, что обнаружено тело Мамаева, лишь объявил, что с одним из слуг произошел несчастный случай.

– Здравая идея! – кивнул Фальк. – То есть получается, что о том, кто именно был убит, знаем мы с вами, Лидия, Несвицкий и сам убийца?

– При условии, что убийцей не является князь, – поправил его Арсений Устинович. – Нам известно, что после фейерверков и ужина гости разделились на несколько компаний. Путем опроса мы выяснили, что всех собравшихся можно разделить на три группы. Первая – это лица вне подозрений, которые постоянно держали друг друга в поле зрения. Это господа Шевцов, Козлов, Неверов, Аронсон и священники. Ни один из них не пропадал из виду на время, достаточное, чтобы перетащить тело на поляну. То же самое можно сказать о слугах. Вторая группа – лица, которые подтверждают алиби друг друга. Это вы с Лидией Николаевной, Богомольцев-Донской и Гейнц, а также Осокин и Алеева. А труп, знаете ли, куда удобнее тащить вдвоем.

– Надеюсь, нас с госпожой Шевалдиной вы исключите из числа подозреваемых? – уточнил Фальк.

– На данный момент – да, – усмехнулся следователь. – Ведь у нас есть еще и третья группа. Лица, чье местонахождение никто не мог засвидетельствовать на протяжении где-то двадцати минут. Это господин Кунин…

– Нет, мне иногда хочется, чтобы Евлампий Аристархович исчез куда-нибудь, но каторга – это слишком, – фыркнул Фальк. – Я слабо представляю его в качестве коварного убийцы.

– Все мы способны на убийство при определенных обстоятельствах, – философски заметил Новиков. – Но, предположим, вы правы. Тогда нас ждут еще два подозреваемых. Во-первых, Марк Евгеньевич Чернов. Сам утверждает, что реквизировал полную бутылку шампанского и отправился бродить по парку один, так как вечер показался ему ужасно скучным. Вернулся он примерно в одно время с Евлампием Аристарховичем, который как раз сообщал о своей находке Александру Петровичу.

– А я, в свою очередь, постарался найти Несвицкого, – продолжил урядник. – На это ушло минуты две – Константин Михайлович появился со стороны усадьбы. Сказал, что ему потребовалось отлучиться.

– И вот тут мы сталкиваемся с дилеммой, – произнес Арсений Устинович. – С одной стороны, все это выглядит как неловкая инсценировка с целью вновь указать следствию на Несвицкого. С другой – слишком уж неловкая, а сам Несвицкий как раз отсутствовал достаточное время, чтобы подкинуть тело в парк.

– И вряд ли он привлекал слуг к столь щекотливому делу, – добавил Фальк. – Хотя держать пленников незамеченными на территории усадьбы тоже довольно сложно. Чертовщина какая-то.

– А что у нас по следам, Александр Петрович? – спросил Новиков у урядника.

– Я обнаружил цепочку, ведущую к месту обнаружения трупа и обратно, – ответил Сидоров. – Следы оставлены обыкновенными мужскими сапогами. По их характеру заметно, что человек нес что-то тяжелое. Я смог проследить их до относительно уединенной парковой дорожки, которая соединяет усадьбу, место проведения пикника и дорогу к морю. Но дальше следы теряются – за прошедший день там пробегали слуги и проходили актеры, натоптали знатно.

– Но тело должно было быть спрятано где-то неподалеку, – раздраженно сказал Арсений Устинович. – Убийца не мог тащить его через всю деревню. Это оставляет только два варианта – либо усадьба, либо охотничий домик.

– Думаю, домик можно исключить, – покачал головой Фальк. – Я допускаю, что из него можно улизнуть незаметно ночью, хотя даже в этом случае человек попался на глаза Лидии. Но спрятать тело или, того хуже, живых пленников? Невозможно. Усадьба? Тоже сомнительно! Тогда уж вероятнее, что преступник подъехал на экипаже поближе к усадьбе, перенес тело и вернулся обратно. И в этом случае список подозреваемых не ограничится гостями князя, а будет включать добрую половину Зеленого луга.

– А вот тут вы неправы! – торжествующе сказал Арсений Устинович. – Кто-то должен был позаимствовать крокетный молоток князя, а это должен был быть кто-то из гостей.

– Вы сами сказали – труп удобно тащить вдвоем, а значит, у убийцы мог быть сообщник, – парировал доктор.

– Клянусь, это и впрямь дьявольщина какая-то! – чуть не вскричал Новиков. – У нас уже два покойника, но до сих пор нет ни мотива, ни улик, ни твердого подозреваемого.

– Кстати, Арсений Устинович, вы навели справки о пансионерской истории? – спросил его Фальк.

– Да, погодите секунду, – попросил следователь и полез за записной книжкой в карман висящего на стуле сюртука. Полистав страницы, он сказал: – Погибшего паренька звали Макар Тихонов. Сын купца, но не из Петербурга, а московского. Папенька хотел, чтобы чадо пообвыкло в столице и потом помогло расширить фамильное дело из Первопрестольной сюда. Только в пансионе он не прижился. Питерские почитали его чужаком, задирали и измывались. Поэтому, когда фон Бек и остальные предложили ему пройти обряд посвящения, мальчишка согласился. Стоял ноябрь. Ему приказали переплыть ночью пансионерский пруд голышом из