образ дополнил аккуратно сложенным платком в нагрудном кармане. Доктора ни капли не удивило, что вскоре к нему присоединились Павел Сергеевич Неверов и живший неподалеку Евгений Маркович Шевцов, редактор «Зеленолужского вестника».

– Господа, рад вас видеть, – поприветствовал их Фальк. – Откровенно говоря, переживал, что со мной поедет Евлампий Аристархович, не к ночи будь помянут.

– Вы недалеки от истины, друг мой, – рассмеялся Неверов. – Кунин на месте уже с обеда. Ему же дозволили осмотреть образцовый сад. Такую возможность он бы не упустил.

– А кого еще пригласили из наших знакомых?

– Помимо здесь присутствующих обязательно будет Козлов, но он доберется сам. Отец Михаил из Пятницкой церкви и пастор Бруммер из кирхи тоже приглашены, если не ошибаюсь. Сидоров, по долгу службы, также будет присутствовать. И, кажется, еще один гость, который будет вам по нраву.

Василий Оттович проследил за его взглядом и увидел Лидию в пышном платье кремового оттенка и шляпке-канотье. Ираиды Дмитриевны рядом с ней не просматривалось. Очевидно, удивление от ее отсутствия читалось на лицах всех трех мужчин, потому что Лидия с ходу объявила:

– Господа, добрый вечер! Боюсь, моя матушка не сможет сегодня к нам присоединиться. Прошу, не пытайтесь изображать печаль слишком уж сильно.

Печалиться никто не стал, но для проформы о здоровье и планах Ираиды Дмитриевны справились все. Тем временем подошло время отправляться, и Фальк, Лидия, Неверов и Шевцов заняли места в ожидающем экипаже. Дорогу коротали за ничего не значащим легким разговором. Лидия была как всегда мила и дружелюбна, однако Василия Оттовича никак из остальных знакомых не выделяла, подтверждая свой «очень обиженный» статус из записки.

На этот раз экипаж, выехав из Зеленого луга, не свернул на дорогу к охотничьему домику (к тому же перегороженную невесть откуда взявшимся ломовым извозчиком), а провез их напрямик через распахнутые по случаю приема гостей фигурные чугунные ворота. За ними открылась усаженная дубами аллея, ведущая к каретному кругу и самому усадебному дому. Изначально он был построен более ста лет назад, но каждое поколение Несвицких вносило в него все новые и новые изменения, отчего ампирный особняк стал похож скорее на французское шато. На лестнице, ведущей к главному входу, гостей встречали слуги, готовые препроводить их в сад.

Здесь Фальк наглядно убедился, в чем состояла разница между классическим парком и его английской разновидностью. Здесь не было прямых линий и правильных геометрических фигур. Гравийные дорожки вились меж деревьев, создавая иллюзию девственного сказочного леса. Иллюзия, правда, рушилась при одном взгляде на идеально ровный, несомненно подстриженный садовниками газон.

Князь ждал гостей у искусственного пруда. Рядом с ним застыл официант, державший поднос с бокалами шампанского. Вдоль берега были расставлены накрытые белыми скатертями столы, буквально ломящиеся от закусок. Тут было все – мясо, рыба, овощи и фрукты, шоколад и пирожные. Площадка подсвечивалась гирляндами, протянутыми меж деревьев.

Несвицкий лично поприветствовал каждого гостя, пожав руки мужчинам и поцеловав ладонь Лидии (на вкус Фалька, сделал он это слишком уж нежно и продолжительно). Помимо прибывших, у столов уже собрались остальные приглашенные. Виктор Львович Козлов, хозяин «Швейцарии», придирчиво разглядывал банкетные столы, явно намереваясь переплюнуть князя, организуя подобный вечер в гостинице. Фальк поздоровался также с обоими священниками и примкнувшим к ним адвокатом Аронсоном. Единственным человеком, преодолевшим силу притяжения буфета, оказался Евлампий Аристархович. Розовощекий председатель общества дачного благоустройства с поистине маниакальной улыбкой порхал от клумбы к клумбе, словно огромная белая бабочка.

Чуть сбоку от площадки, прислонившись к раскидистому дубу, стоял урядник Сидоров в полной униформе и с медалями на груди.

– Бдите, Александр Иванович? – вполголоса спросил его Фальк.

– Всегда, – коротко ответил Сидоров и бросил недобрый взгляд на отдельно стоящую компанию. – За некоторыми тут нужен глаз да глаз.

Он имел в виду театральную труппу. Несвицкий явно не стал приглашать всех, но ведущих участников позвал. Богомольцева-Донского, Гейнца и Алееву (вновь в черном вечернем платье, на этот раз – с золотым кулоном) Василий Оттович узнал сам, а Чернова и Осокина ему представила оказавшаяся рядом и взявшая его под руку Лидия.

– Мы все еще в ссоре? – тихонько осведомился Фальк.

– Еще в какой, – ответила девушка. – Кару за пропущенный спектакль я придумаю тебе лютую, уж поверь. Но это мы обсудим в другой раз.

– Как Ираида Дмитриевна тебя отпустила?

– Она меня не отпускала, – рассмеялась Лидия. – Официально я сижу под замком в своей комнате. Только повесить замки на окна матушка не догадалась.

– Не хочу вставать на ее сторону, но ты же понимаешь, что она беспокоится за тебя?

– И желает добра, безусловно. Но знаешь, что я выяснила, пообщавшись с дамочками с курсов?[17]

– Боюсь себе представить, – честно ответил Фальк.

Они медленно двинулись по тропинке вокруг пруда, оставив остальных гостей за спиной.

– Что в возрасте, когда большинство чад обращают жизнь своих родителей в сущий ад, я была отвратительной паинькой!

– Догадываюсь, только в их возрасте наследства не лишают, а вот в твоем…

– Переживу, – гордо объявила Лидия. – В конце концов, попрошусь в театр на постоянной основе!

Сказав это, она внезапно помрачнела и добавила:

– При условии, что театр останется. И вообще, ты будешь слушать мои новости?

Фальк покорно вскинул руки, сдаваясь. В следующие пять минут доктор узнал, что зря надеялся на благоразумие Лидии и рассчитывал, что в ночной лес она не сунется. Лекцию о важности инстинкта самосохранения он решил отложить до более удачной оказии, а потому молча дослушал пересказ событий до конца.

– Ты понимаешь, что это означает? – возбужденно воскликнула Лидия, завершив свою историю.

– У меня множество гипотез, – признался Василий Оттович. – Готов выслушать твою.

– Убийца – кто-то из труппы! – зашептала девушка. – У него, должно быть, были сообщники в яхт-клубе. А значит, они могли подплыть к «Ундине», помочь убийце расправиться с остальными пассажирами, перенести тела к себе на борт, а яхту оставить дрейфовать! Я узнала, что в день шторма в охотничьем домике не было Богомольцева-Донского, Гейнца и Марка Чернова. Преступник – один из них!

– Вполне здравая теория, – признал Фальк. – Позволишь подпортить ее парой замечаний?

– Рискни! – великодушно, но слегка угрожающе разрешила Лидия.

– Во-первых, если убийц было несколько и трупы они забрали с собой, то зачем было просто выкидывать за борт несчастного Рыбина?

– Может, они недосмотрели и он сам упал в море? Или… Или это был некий знак! Они хотели, чтобы мы нашли тело!

– А вот это уже слабые аргументы, – покачал головой Фальк. – Далее – зачем кому-то из театра убивать фон Бека, Мамаева и Рыбина?

– Я об этом уже подумала! Потому что кто-то из них был родственником или другом того погибшего мальчика из