вечера, когда он примчался к курзалу лишь для того, чтобы проводить взглядом уезжающие экипажи, в последнем из которых он ясно видел Лидию.

И с Лидией же оказались связаны неприятные события, разбудившие доктора. Чуть свет в дверь Фалька принялись остервенело барабанить. Не самый приятный способ проснуться с утра, безусловно, но, будучи врачом, Василий Оттович таких ранних визитов повидал достаточно, чтобы считать их неизбежным злом. Накинув халат, Василий Оттович направился к входной двери, по пути успокаивающим жестом отправив выскочившую в коридор Клотильду Генриховну обратно в ее спальню. К этому моменту к стуку добавился еще и голос. Женский. Гневный. Крайне раздражающий.

– Фальк, откройте немедленно! Я знаю, что она у вас!

Дверь Василий Оттович открыл. Причем немедленно. На пороге стояла Ираида Дмитриевна. Доктор привык к гримасе вечного недовольства, бóльшую часть времени заменявшей лицо Шевалдиной. Но сейчас женщина была похожа на пышущий гневом механизм, буквально разрываемый изнутри.

– Где она?! Немедленно пустите меня! – Шевалдина попыталась ворваться в открытую дверь, но Фальк, занявший своим атлетическим силуэтом весь проем, не отдал ей ни пяди пространства.

– Доброе утро, Ираида Дмитриевна, тоже рад вас видеть, – елейным голосом поприветствовал он гостью. – Что привело вас ко мне в столь ранний час?

– Я знаю, что Лидия у вас! – прошипела Шевалдина, оставив попытки ворваться. – Она не ночевала дома! Куда же, по-вашему, она могла деться?

– Могу вас уверить, что Лидия у меня не появлялась, – спокойно ответил Василий Оттович. – Более того, если вы будете говорить тише, дабы сохранить в целости и свою репутацию, и репутацию вашей дочери, я даже предположу, где вы сможете ее найти.

Воззвание к нормам приличия заставило Ираиду Дмитриевну немного прийти в себя. Она даже сделала попытку вежливо кивнуть. Фальк посторонился и жестом предложил ей проследовать в гостиную. После некоторого раздумья Шевалдина согласилась.

– Вы завтракали? – следуя за ней, спросил Фальк – больше из вежливости, чем из настоящей заботы. – Быть может, вы бы хотели…

– Ча-а-а-аю? – прошипела ей на ухо появившаяся в столовой Клотильда Генриховна, явно разозленная беспардонной манерой гостьи.

Ираида Дмитриевна на фоне нервной и абсолютно бессонной ночи сделала попытку упасть в обморок, однако Фальк предупредительно подставил ей стул, на который Шевалдина и сползла.

– Думаю, какой-нибудь травяной настой лишним не будет, драгоценная, – обратился он к экономке.

Клотильда Генриховна торжествующе зыркнула на едва не лишившуюся чувств гостью и бесшумно выплыла из комнаты.

Фальк же уселся за стол напротив Шевалдиной и продолжил:

– Да будет вам известно, что я, как и обещал, сохранил наш разговор в тайне и никоим образом не пытался вернуть расположение Лидии Николаевны. – Тут он, конечно, слегка покривил душой, но их утренняя прогулка вдоль моря все же была связана со стремлением защитить девушку, а не желанием возобновить отношения. – Что же до ее местонахождения, то вчера я видел, как Лидия уезжала вместе с театральной труппой, а посему могу предположить, что она сейчас либо в охотничьем домике, либо уже направляется домой. Если же нет… Тогда у нас появится повод для беспокойства.

Вновь явилась Клотильда Генриховна, молча поставив на стол две чайных пары – судя по запаху, с мятой и чабрецом. Шевалдина машинально взяла чашку и отпила из нее. Фальк терпеливо ждал. Наконец Ираида Дмитриевна, старательно не глядя на доктора, произнесла:

– Прошу меня простить, Василий Оттович, я действительно выставила себя не в лучшем свете…

– Ничего страшного, – великодушно откликнулся Фальк. – Думаю, кроме здесь присутствующих, никто не застал сей конфуз. Что случилось вчера? Вы поссорились с Лидией?

– Нет, – ответила Ираида Дмитриевна. – И, с вашего позволения, мои отношения с дочерью касаются только нас двоих. Спасибо за чай, но мне в таком случае нужно спешить в охотничий домик.

– Не смею вас задерживать. Прошу лишь сообщить, если вы не встретитесь. В этом случае я мгновенно организую поиски.

Шевалдина кивнула и, не проронив больше ни слова, вышла. Фальку подумалось, что она точно не простит этой демонстрации слабости – причем ни себе, ни ему.

Несмотря на все произошедшее за последние недели, Василий Оттович был уверен, что с Лидией все хорошо. Охотничий домик полон людей, а значит, там ей ничего не угрожает. Не соберется же она ночью гулять одна по лесу, право слово? Чем дольше Фальк обдумывал эту мысль, тем меньше она ему нравилась…

От идеи самому броситься к охотничьему домику доктор отказался лишь после того, как представил себе лицо Лидии, за которой явились одновременно он и Ираида Дмитриевна. Вряд ли девушка обрадуется такому утреннему визиту. Особенно с учетом нарушенного им вчера обещания…

Решив, что хорошие идеи не приходят на пустой желудок, Фальк попросил Клотильду Генриховну подать завтрак, а сам отправился варить кофе. Спустя двадцать минут Василий Оттович разместился на веранде, а стол перед ним украсил омлет с вареньем [16], творожные оладьи с сахаром и корицей да верный кофейник. С сего импровизированного наблюдательного пункта доктор за время неторопливого завтрака успел увидеть и экипаж с Ираидой Дмитриевной, катящий в сторону моря, и, через примерно полчаса, того же извозчика, возвращающегося обратно уже с обеими Шевалдиными. От сердца несколько отлегло.

Лидия ехала слева и старательно не смотрела в его сторону, гордо задрав носик. Это, впрочем, не помешало ей тайком от матери свесить руку вдоль коляски. Из разжатого кулачка на дорогу упал скомканный листок бумаги. Фальк тяжко вздохнул, дождался, пока экипаж скроется из виду, и сходил поднять записку. Отряхнув листок и развернув его на столе, доктор прочитал:

«Я очень обижена! Нужно поговорить! Увидимся на вечере у Несвицкого (он обещал тебя пригласить)! Не придешь – пеняй на себя!»

Как это часто бывало, когда дело касалось Лидии, Фальк не знал: то ли ему счастливо и по-мальчишески улыбнуться, то ли закатить глаза со страдальческим видом. Ради интереса доктор попробовал оба варианта одновременно, но лицо его все-таки не послушалось.

Вскоре после завтрака его навестил еще и слуга Несвицкого, вручивший Василию Оттовичу формальное приглашение от князя. Константин Михайлович сообщал, что с понедельника планирует открыть для прогулок английский сад при своей усадьбе, но для начала приглашает на торжественный вечер «первых людей Зеленого луга». Фальк подумал, что увидит множество знакомых лиц. Также Несвицкий предлагал желающим прибыть самостоятельно либо же воспользоваться экипажами, которые будут ждать гостей в половине седьмого вечера у курзала.

Василий Оттович этим предложением решил воспользоваться, а потому прибыл на круг (как дачники называли площадь, в центре которой стоял кургауз) за десять минут до назначенного срока. Оделся он в классический блейзер темно-синего цвета, светлые брюки, оксфорды из темной кожи, а