приютиться у Несвицкого? Вот уж интересно, как к этому отнесутся Ираида Дмитриевна и Василий Оттович!

В ночной тишине негромко скрипнула дверь. Лидия отвлеклась от размышлений и выглянула в окно. На крыльцо крадучись выступила темная фигура. Все в ее поведении говорило о том, что таинственный человек не хочет быть замеченным. Он (или она, тут Лидия ни в чем не могла быть уверена) воровато огляделся и поспешил прочь от дома.

Времени на раздумья не оставалось. Тайком покидающий охотничий домик посреди ночи человек явно что-то скрывает. А когда дело идет об убийстве, такие секреты становятся крайне подозрительными. Упускать возможность проследить за фигурой нельзя!

Быстро обувшись, Лидия чуть было не полезла в окно как была – в сорочке. Остановили ее не правила приличия, а понимание, что в белом одеянии она будет слишком уж заметной. Одевать платье? Она не успеет! Поэтому спустя несколько секунд Лидия, обернутая в темный плед, как в плащ, уже ловко спускалась по стене дома. Благо карабкаться долго не пришлось – последний участок она преодолела прыжком, закуталась плотнее в плед, пригнулась и поспешила за удаляющейся фигурой.

Красться за незнакомцем по темному лесу было откровенно жутко. Вроде бы опасных диких зверей в окрестностях Зеленого луга не водилось, охотничий домик носил декоративную функцию, а за угодьями Несвицких следили егеря, но крадущейся меж деревьев Лидии все равно чудилось, что из чащи за ней следят волки или медведи. В крайнем случае – кабаны. Да чего уж там, даже встретив в ночи оленя, она бы лишилась чувств! Но любопытство гнало ее вперед.

Пару раз под ее ногами хрустели сухие ветки, и Лидия каждый раз замирала, опасаясь, что фигура обернется. Но, кажется, звуки, казавшиеся ей такими громкими, терялись в ночном лесу. Ее «провожатый» шел уверенно, не оглядываясь. Воздух потихоньку становился все свежее, а между стволами проступила серебристая гладь Финского залива. Незнакомец вышел на берег и двинулся вдоль кромки воды. Лидия держалась в тени деревьев, пригибаясь, когда лунный свет пробивался сквозь разрывы в облаках.

Незнакомец шел неторопливо, будто наслаждался ночной прогулкой: ни разу не остановился, не оглянулся. Лидия уже не так боялась выдать себя – шум волн явно заглушал все остальные звуки. Перебегая от ствола к стволу, девушка напрягала зрение, пытаясь разглядеть фигуру получше, но плащ и надвинутый капюшон скрывали и рост, и черты лица. По походке она могла лишь без лишней уверенности предположить, что перед ней – мужчина.

Спустя какое-то время впереди показалась знакомая беседка. Лидия вспомнила, что совсем недавно они шли той же дорогой с Фальком, только в обратную сторону. Девушка на секунду подумала, что будет крайне обидно, если преследуемый ею субъект окажется Черновым, решившим нанести ночной визит какой-нибудь дачнице.

Однако тот все тем же уверенным шагом продолжал идти вдоль моря, пока не достиг здания яхт-клуба. Внутри было темно, лампы давно погасли, однако у пирса покачивалась яхта, освещенная стоящими на палубе фонарями. Возле нее на причале застыли двое – с такого расстояния Лидия не могла их различить даже в очках. Но в чем она была уверена, так это в том, что один из мужчин шагнул вперед, навстречу человеку из охотничьего домика, и радушно обнял его. Затем они переместились на яхту. Оставшийся на причале человек отвязал судно, и оно медленно отчалило прочь. Лидия осталась совсем одна.

Путь назад показался ей куда более жутким, чем преследование незнакомца. Если раньше ее гнал азарт погони, то на обратной дороге выяснилось, что и ночка выдалась прохладной, и ночной лес выглядит и ощущается куда страшнее. Все тени разом стали гуще, а любой хруст или шум из темноты сразу наводил на мысль, что на этот раз некто большой и страшный следит уже за ней. Предрассветный холод пробирался под плед, отчего кожа вся покрылась мурашками, а зубы застучали, словно маршевый барабан. Где-то на полпути Лидию посетила гениальная в своей простоте мысль – никто, вот вообще никто не мешал ей вернуться от яхт-клуба не в охотничий домик, а к себе, на дачу! Пусть даже там ярится рассерженная спектаклем и ее исчезновением Ираида Дмитриевна! Зато дома тепло и спокойно! И дорога туда заняла бы пять минут по привычным аллеям, а не все двадцать через лес! Но поворачивать назад было уже поздно, а потому последний отрезок дороги Лидия преодолела практически бегом. А когда деревья расступились, открывая охотничий домик на другом конце лужайки, – она побежала без всяких «практически».

Лидия решила, что в окно она не полезет – хватит с нее ночной физкультуры. Вместо этого девушка аккуратно приоткрыла входную дверь и скользнула в холл. Внутри царила полная тишина – все актеры разошлись по своим комнатам, погасив свечи и лампы. Лидия на цыпочках пересекла холл и поднялась по лестнице. Уже почти на самом верху она заметила, что из-под двери в коридоре второго этажа пробивается узкая полоска света. В доме не спал кто-то кроме нее…

Последняя ступенька предательски скрипнула под ногой. Лидия застыла, боясь пошевелиться. За дверью раздались быстрые шаги. Она распахнулась, и на пороге появился полностью одетый Карл Кронидович, нервно оглядывая коридор. Заметив Лидию, он нахмурился и резко спросил:

– А вы что же здесь делаете в такой час, барышня?

– Не спится, – дрожащим голосом ответила Лидия. – Нервы после спектакля. Хотела вот подышать…

– Да? Странно, не слышал, как вы выходили, – продолжил разглядывать ее Гейнц. – Что ж вам из окна не дышалось? Ночь уж больно прохладная… Ладно, идите, надеюсь, теперь заснете.

– А вы почему не спите, Карл Кронидович? – неуверенно спросила Лидия.

– А я вообще мало сплю, – ответил антрепренер. – Бессонница.

Он удалился к себе и закрыл дверь, давая понять, что разговор окончен.

Глава двадцатая

Он будет играть с нею в крокет и в кегли, рассказывать ей смешные или удивительные вещи.

А. П. Чехов, 1892 год

Казалось бы, крокет идеально подходил под характер Василия Оттовича – спорт крайне неторопливый и в чем-то даже меланхоличный. Знай стучи молотком по мячикам, заставляя те проделать нехитрый маршрут меж воротцами. Однако же нет, крокет Фальк не любил. Он полагал, что спорт (а сия игра, безусловно, считалась спортивной) должен подразумевать бо́льшую физическую нагрузку, чем вялые нагибания и ленивый размах молотка. Однако на вечер к Несвицкому доктор все-таки отправился, уже предвкушая неприятные сюрпризы, которые тот принесет.

Дело в том, что день Василия Оттовича не задался с самого утра. А если уж на то пошло, то еще с предыдущего