– Да уж, очень хорошо вас понимаю. То есть вчера вас здесь не было?

– Нет, конечно. Мы вот только смогли перебраться за город, до этого дочка болела. А к середине лета все хорошие дачи разобрали. Муж чудом нашел эту две недели назад.

– Ну, надеюсь, вам здесь понравится! – пожелала Лидия. – В Зеленом луге правда очень хорошо – курзал, яхт-клуб, даже театр теперь есть. Не соскучитесь.

– Уж я надеюсь, – призналась женщина. – Я рада, что встретила вас. А то пока единственным жителем, которого я видела, был мрачный дед с соседней дачи.

– Нет, публика здесь дружелюбная, – пообещала Лидия. Про количество преступлений на душу населения она предпочла умолчать.

Распрощавшись с дачницей, девушка чуть понуро побрела прочь. Кем бы ни был человек, передавший сундук извозчику, он явно специально выбрал пустующую дачу, дабы не выдать себя. Что теперь делать? Проверять каждую дачу в округе в поисках бородатого мужчины? А если борода была накладной? А если он заранее перевез сундук с другим извозчиком?

Ответа на эти вопросы у Лидии не было. И если этой неудачи ей было мало, то, когда она вернулась к себе, дом встретил ее полной тишиной. Ираида Дмитриевна исполнила свою угрозу и уехала, оставив ее одну. Можно было бы порадоваться, но Лидия почему-то чувствовала только горечь.

Глава двадцать третья

Уметь плавать в тихой воде, в речках, да еще в купальнях, и плавать по морским, расходившимся волнам – это неизмеримая, как я убедился после, разница.

И. А. Гончаров, 1857 год

– Грешно, господа, право слово, грешно не пользоваться благами природы, находясь так близко от них!

С этими словами Богомольцев-Донской объявил о пикнике на берегу моря для всей труппы. Новость подоспела как нельзя кстати. Хотя об истинной причине допросов в усадьбе Несвицких так никто и не узнал, атмосфера в охотничьем домике повисла нервная, будто бы каждый думал, что его в чем-то подозревают или от него что-то утаивают.

Режиссер почувствовал настроения своих подопечных, а потому во вторник изменил своей обыкновенной мрачности и затворничеству, собрав всех в гостиной.

– Поэтому сегодня мы отправляемся на пляж, – продолжил Сергей Анатольевич. – Отказы не принимаются. Считайте это не отдыхом, а художественной задачей.

– Задачей? – выразил всеобщее удивление Чернов, потирая опухшие с недосыпу глаза. – Какой еще задачей?

– А вот это я расскажу, когда вы соберетесь, оденетесь сообразно погоде и проследуете за мной, – отозвался режиссер. – Времени вам десять минут. Карл Кронидович, а вы куда собрались?

Гейнц, попытавшийся тихонько шмыгнуть в свою рабочую каморку, застыл на месте и обернулся с елейной улыбкой:

– Мне бы с бумагами поработать…

– Никаких бумаг! Отправляетесь с нами. Бегом-бегом, всем собираться, давайте не будем тратить время зря!

Лидии, которая в охотничьем домике не жила, и собираться особо не требовалось – она и так была одета в простой летний сарафан. Прошедшая ночь, проведенная на опустевшей даче, показалась ей мучительной, и перспектива отвлечься и провести день у моря да в хорошей компании звучала привлекательно. У Лидии был порыв пойти к Фальку, но ее останавливали уже не собственные противоречивые чувства, а вполне обоснованные опасения за репутацию доктора. Их совместные прогулки и встречи в кафе или курзале почти укладывались в общепринятые нормы приличий. Однако если бы она заявилась к Василию Оттовичу поздно вечером и осталась на ночь, кто-то мог это заметить. Пошли бы пересуды. Значительная часть дачников, привечавших Фалька у себя в гостях и здоровавшихся с ним на улице, в случае скандала быстро отвернулась бы от него. Нет уж, раз она решила быть самостоятельной, то и тяжелые переживания должна прожить сама, не полагаясь на окружающих, и тем более не подвергать риску его доброе имя.

Естественно, десять минут на сборы оказались сроком крайне оптимистичным, но спустя полчаса труппа выступила-таки в поход. Судя по лицам, перспектива совместного отдыха действительно подняла всем настроение. Даже Осокин, столь нервный вчера, выглядел если не веселым, то хотя бы успокоившимся. На вопрос Лидии о прошедшем допросе он лишь отмахнулся и сказал, что все прошло спокойно.

Богомольцев-Донской возглавил процессию. Он уверенно вел труппу за собой по лесным тропинкам в сторону моря. Лидии этот маршрут показался знакомым, и она принялась с удвоенной внимательностью озираться по сторонам. К моменту, когда компания вышла на берег моря, девушка была полностью уверена – именно этой дорогой шла темная фигура, за которой она следила в ночь с субботы на воскресенье.

Расположилась труппа на диком пляже с запада от яхт-клуба. Кажется, Сергей Анатольевич договорился с обществом благоустройства, чтобы они выкатили две кабинки для переодевания, обычно стоящие со стороны облагороженной части побережья. Здесь же установили несколько пляжных кресел и гигантских зонтиков от солнца.

– Ничего себе, – вырвалось у Гейнца. – И вы это все организовали самостоятельно?

– Не могу же я во всем полагаться на вас, Карл Кронидович, – иронично покосился на него Богомольцев-Донской, отчего антрепренер несколько притих. Сергей Анатольевич тем временем обратился к остальным: – Итак, господа, скажите, что вы видите вокруг себя?

Актеры принялись удивленно озираться, столь абсурдным показался им этот вопрос.

– Э-э-э… Пляж? – наконец неуверенно предположил Чернов.

– Что-то более конкретное? Море? Небо? Беседку? – предложила свои варианты Лидия.

– Скуку, – лениво добавила Алеева.

– Сцену! – торжественно объявил Богомольцев-Донской. – Самую лучшую сцену для спектакля!

Получив в ответ непонимающие взгляды, он вынужден был продолжить:

– Кто сказал, что для спектакля нужен зрительный зал, под крышей или нет? Организуя летний театр, мы с вами невольно откатываемся на тысячелетия назад, ко временам древних греков. А нам нужно двигаться вперед. Заставить зрителей не просто следить за событиями на сцене, а проживать их, чувствовать их, становиться в некотором роде участниками. Представьте себе! Вечер! Сцена на берегу моря, освещенная свечами… Или нет, даже лучше, факелами! Или огромными кострами!

– Пожалуйста, давайте обойдемся без огромных костров, – пробормотал Чернов. Тон его был шутливым, однако глаза оставались серьезными.

– Сергей Анатольевич, если сцену ставить на берегу, то куда девать зрителей? – возразил Гейнц. – Не дорогу же перекрывать!

– Зрители будут смотреть спектакль вот оттуда! – воскликнул режиссер и простер руку в сторону моря.

– То есть мы их утопим? – пробормотала себе под нос Лидия.

– Нет, Лидия Николаевна, – внезапно услышал ее Богомольцев-Донской. – Море будет зрительным залом. А вместо сидений – лодки!

– Это вы что же, рассчитываете, что я перекричу шум прибоя? – осведомилась Ольга Ивановна. – Нет, благодарю покорно, голос – мой инструмент, и ломать его в угоду вашим экспериментам я не собираюсь.

– Не надо ничего перекрикивать! – возмутился Сергей Анатольевич. – Я же не