полностью понимая, чем рискую. У меня была лишь догадка, которую вы только что подтвердили. И ваша помощь неоценима.

Красильникова подозрительно прищурилась и смерила его колючим взглядом:

– Предположим, я вам поверю. Что ж, вы победили. Что я должна сделать?

Она сложила руки на груди и склонила голову набок, разглядывая Фалька, в голове которого в этот момент крутилось множество идей, одна другой интересней. Но выбрал он ту, которую считал правильной.

– Принять, что я у вас в долгу, Екатерина Юрьевна. И действительно готов ради вас на многое. Но пределы этого «многого» позвольте определять мне самому, в рамках собственных представлений о том, что правильно и прилично. Я готов быть вашим другом. Восхищаться вами. Вашей красотой и вашим умом. Но делать это я бы предпочел со стороны, потому что вы пугающе прекрасны. И потому, что я люблю другую и не смею предать ни ее доверие, ни свое сердце.

– Василий Оттович, мне от вас не сердце нужно, – хрипло хохотнула Красильникова.

– Во-первых, все остальные части тела, увы, прилагаются к нему, – неловко улыбнулся Фальк. – А во‐вторых…

– Если ваша жизнь дорога вам, доктор, то замолчите и подите прочь, – оборвала его Красильникова, отнюдь не сурово и не без некоторого кокетства.

Василий Оттович поспешил исполнить указание.

Следующая остановка на его пути лежала совсем рядом, и Фальк поспешил к ней со всей возможной скоростью, сдерживая себя лишь мыслью о том, что вид бегущего доктора может основательно смутить отдыхающих. А привлекать к себе лишнее внимание ему очень не хотелось.

В холле яхт-клуба его встретил незаменимый Персиков, которого Василий Оттович спросил:

– Филимон Кондратьевич, командор у себя?

– Так точно, – ответил боцман. – Только у него гость, извольте подождать…

– Опасаюсь показаться невежливым, но мое дело не терпит отлагательств, – решил настоять на своем Фальк. – Доложите о моем визите, пожалуйста.

Персиков застыл в раздумьях. С одной стороны, Всеволжский не любил, когда его тревожат, особенно если он занят делами. С другой, для Василия Оттовича он мог сделать исключение, да и доктор выглядел решительно. Впрочем, выбирать ему не пришлось. Со второго этажа, где находился кабинет командора, раздались шаги, и вскоре по лестнице спустился не кто иной, как князь Несвицкий.

– А, Василий Оттович, – воскликнул он, завидев доктора. – Как раз тот, кто мне нужен!

– У вашей светлости проблемы со здоровьем? – поинтересовался Фальк.

– Да, можно и так сказать, – усмехнулся Несвицкий. – Голова идет кругом от всего, что творится. А нам с вами, пожалуй, стоит поговорить. Как вы смотрите на то, чтобы развеяться немного? Я как раз пришел забрать «Чайку» и пройти вдоль побережья. Не желаете присоединиться?

– Прямо сейчас? – уточнил Фальк.

– А у вас есть другие планы?

Доктор после секундного раздумья повернулся к Персикову:

– Филимон Кондратьевич, командора я тогда навещу чуть позже. Передайте ему, пожалуйста, что я составлю компанию его светлости. Мы вернемся через… – Он вопросительно посмотрел на князя.

– Двух-трех часов, думаю, будет достаточно, – подсказал Константин Михайлович. По его насмешливому взгляду Фальк угадал, что Несвицкий прекрасно понимает, почему он оставляет Персикову столь конкретные указания.

– Тогда попросите Михаила Всеволодовича принять меня через три часа, будьте так добры, – все равно закончил доктор.

– Обязательно, Василий Оттович, – кивнул боцман.

– Ну что же, я весь в вашем распоряжении, – повернулся к князю Фальк. – Ведите!

На спортивной яхте (да, если быть честным, и на яхте вообще) Василий Оттович отправился в плаванье впервые. Князь предложил ему разместиться ближе к носу, а сам сноровисто, точно опытный моряк, управлялся с парусами и штурвалом. Отчалив из Зеленого луга, их судно миновало Кронштадт и вышло на простор Финского залива. Если бы не обстоятельства, Фальк получал бы от морской прогулки истинное удовольствие.

Какое-то время спустя Несвицкий убрал паруса и позволил яхте медленно сбросить ход, пока она не остановилась, мерно покачиваясь на волнах.

Сидя на палубе и созерцая окружающую его водную гладь, Фальк поймал себя на довольно абсурдной мысли, что у моря и пустыни довольно много общего. И там и там – бескрайние просторы. И там и там всегда есть шанс умереть от жажды и жары. И там и там не найдешь свидетелей, случись что… Непредвиденное.

– О чем размышляете, Василий Оттович? – спросил его Несвицкий.

– О сходствах и различиях пустыни Сахара и Финского залива… – откликнулся Фальк.

– Банально. Думаю, ко всем, кто видит море в штиль, приходит эта аналогия. Скажите, вы правда подозреваете, что я их убил?

Глава двадцать пятая

Деятельность русской дипломатии неутомима; повсюду сыплются ноты, советы, угрозы, обещания, снуют агенты и шпионы.

А. И. Герцен, 1852 год

– …А дальше мы с вами встретились в яхт-клубе, – спустя почти два часа закончил свой рассказ Фальк, разведя руками, дабы продемонстрировать, что не имеет больше никаких секретов.

– Да, история действительно вышла долгая, – признал Константин Михайлович, затушив докуренную сигару. Надо было отдать ему должное – слушать князь умел. За весь рассказ Фалька, который занял более часа, он не задал ни единого вопроса, не прерывал доктора и, что важнее, ни разу не попытался его убить. Василий Оттович счел это признаком хорошего воспитания.

– И запутанная, – добавил Фальк, последовав примеру князя и расставшись уже с собственной сигарой.

«Чайка» была в разы меньше «Ундины», которую ему довелось осмотреть. Метров пять в длину, меньше одного – в ширину, без каюты и укрытия от солнца и стихии. Спартанское судно, созданное для скоростных регат. Маленькая лодка с огромным парусом посреди моря. И два человека, которым в случае чего некуда бежать и некуда прятаться.

Несвицкий действительно отвел яхту очень далеко от берега. В хорошую погоду от Зеленого луга были видны блики солнца, играющие на куполах Никольского собора в Кронштадте. Сейчас же берега не угадывались даже смутно.

– Итак, доктор, теперь, когда вы все это мне рассказали, откройте правду, – обратился к Фальку князь. – Вы все еще думаете, что убийца – я?

– Нет, я так не думаю, – ответил Василий Оттович, а затем, слегка улыбнувшись, добавил: – И это не имеет никакого отношения к тому, что я сейчас в полной вашей власти.

– Отрадно слышать. Но почему вы так решили?

– Ну… – Фальк помедлил, формулируя ответ: – Я считаю, что если бы вы захотели избавиться от своих недругов, то вы достаточно умны, богаты и влиятельны, чтобы сделать это, не привлекая к себе внимания. Я как-то не вижу вас обезумевшим от вседозволенности маниаком, оставляющим столь очевидные следы в слепой уверенности, что вас не посмеют обвинить. Надеюсь лишь, что это заявление не приобретет привкус горькой иронии и вы не попытаетесь