Несвицкий уставился на него несколько оторопелым взглядом, а затем громко и весело расхохотался. Доктор также позволил себе еще одну улыбку, давая понять, что рад удачной шутке.

– Право, Василий Оттович, удивили! – сказал князь, отсмеявшись. – Откровенно говоря, вы оставляли впечатление человека сухого и, простите великодушно, унылого. Конечно, мне было бы приятнее услышать, что в моей невиновности вас уверили мои выдающиеся моральные качества, а не заключение, что я слишком умен и не оставил бы таких следов, но придется довольствоваться малым.

– Боюсь, высочайшие моральные качества в наше время слишком большая редкость, чтобы строить на них защиту в суде, – ответил Фальк. – Засмеют-с.

– Тушé, – кивнул Константин Михайлович. – Что ж, доктор, откровенность за откровенность. Я считаю, что вы заслужили услышать правду, но вынужден потребовать от вас строжайшей секретности. То, о чем я вам поведаю, может стоить жизни. И мне, и вам. Буквально. Я не шучу. Вы готовы на это?

– Я врач. Уж если кто и умеет хранить секреты… – Договаривать Фальк не стал.

– Надеюсь. Что ж, в таком случае – слушайте. Рассказываю это вам еще и потому, что с вашим упорством вы сами бы докопались до правды рано или поздно. А также потому, что вас рекомендовали мне лучшим образом люди, в суждениях которых я не привык сомневаться. Вы же знаете, где я служил до приезда в Зеленый луг?

– В нашем посольстве на Британских островах.

– Именно так. И это чистая правда. Как и то, что числился я там секретарем. А вот что касается подробностей моей службы… О них-то распространяться и нельзя. Вы умны, Василий Оттович, умеете сопоставить факты и, полагаю, читаете газеты. В этом случае вы вполне могли заметить, что Европа медленно движется к очередной большой войне. Немцы, англичане, французы, австрийцы. Мы, опять же. Всем тесно в нынешних границах. Вскоре кому-то захочется их перерисовать. И победителем станет тот, кто сможет сколотить большую коалицию. Наша страна этот урок прочно усвоила еще в прошлом веке.

– И вы участвовали в переговорах с союзниками? – спросил Фальк. – Чего же тут секретного? Ведь этим же и должно заниматься Министерство иностранных дел.

– Вы слишком упрощаете, – ответил Несвицкий. – Заключают союзы и воюют не государства, а люди. И людям свойственно руководствоваться своими шкурными интересами, даже когда речь идет о будущем их державы. Моя миссия в Британии заключалась в том, чтобы убедиться: в нужный момент в высших эшелонах их власти оказалось достаточно людей, в интересах которых было бы заключить союз именно с Россией, а не, скажем, с Германией.

– Вы что же, говорите о… подкупе?

– Иногда, – признал князь. – Но это слишком просто, очевидно и заметно. Куда эффективнее беседовать с людьми, зная их юношеские проступки. Неосмотрительность. Прегрешения.

– Шантаж, – догадался Василий Оттович.

– Помимо всего прочего. Моя служба как раз заключалась в том, чтобы найти ключи к нашим будущим… единомышленникам, скажем так. Согласитесь, человек моего статуса и внешности подходит для этого как нельзя лучше. У любого государственного сановника есть слуги. Друзья. Жены. Дочери. И если их разговорить, то можно узнать много интересного…

– Но это же… низость! – возмутился Фальк.

– Василий Оттович, в отношениях великих держав, увы, нет места морали. И поверьте, из того, на что способны наши противники, это отнюдь не самая большая низость. Так, скорее уж, мелкая шалость. Поэтому вы весьма обяжете меня, если сможете смотреть на мой род занятий непредвзято. Могу я вас об этом попросить?

– Пожалуй, – согласился доктор. – Кажется, теперь я понимаю причину странности некоторых ваших поступков.

– Например?

– Вашей реакции на исчезновение друзей. На спектакль. На нашу встречу в Петербурге. Вы ведь тоже решили провести собственное расследование?

– Конечно, – подтвердил Несвицкий. – Не то чтобы я не доверяю нашей полиции, но, как вы верно отметили, я достаточно умен, богат и влиятелен, чтобы заняться этим делом самостоятельно.

– Вы думали, что все произошедшее связано с вашей службой в Британии, – догадался Фальк.

– А что еще я должен был подумать? – резонно заметил князь. – Я возвращаюсь на родину – и не проходит полугода, как с моей яхты исчезают мои друзья, одного из которых находят убитым, а меня якобы видят в их компании. Я повидал достаточно способов компрометации, чтобы заподозрить неладное.

– Сложно, должно быть, жить, постоянно ожидая подвоха, – посочувствовал Фальк.

– Вы даже представить себе не можете, – невесело усмехнулся Несвицкий. – Я не знал, на кого думать. Взять хоть вас, например!

– Меня?!

– А что? Немец по происхождению. А Берлину я немало крови попортил. Далее… Вы довольно скрытны, но при этом открыли в себе несвойственную склонность к авантюрам. Постоянно влезаете в вопросы следствия. Следили за мной в Петербурге, да еще и, как говорит Державин, в компании с женщиной, которая не подходит под описание Лидии Николаевны…

– Кстати, а кто такой Державин? – быстро перевел тему Фальк.

– Мой добрый знакомый. И коллега по службе. Был приставлен ко мне, когда стало ясно, что дело может оказаться опасным. В том, что касается слежки и ее обнаружения, ему нет равных. Человек может прятаться у вас на виду – и вы никогда его не заметите, пока он сам не захочет быть увиденным.

– Вы так говорите, словно он сейчас выскочит из-под палубы, как чертик из табакерки! – фыркнул Фальк.

– Мог бы, но нет, – покачал головой князь. – У нас же все-таки мужской разговор с глазу на глаз… Не желаете ли перекусить?

Как и в случае с предложенной сигарой, Василию Оттовичу оставалось лишь удивиться внезапности вопроса. Кажется, князю доставляло удовольствие резко менять тему разговора.

– Это вы так на службе навострились заставать собеседника врасплох? – решил спросить Фальк.

– Пожалуй, – признал Константин Михайлович. – Прошу простить, слишком уж привык вытягивать сведения из собеседников, а это гораздо проще сделать, если сбить человека с толку. Так что насчет моего предложения?

– А у вас тут, помимо Державина под палубой, еще и кухня имеется? – сострил доктор.

– Нет, но газовую горелку и котелок с кое-какой провизией я прихватил, – усмехнулся князь.

Гостя он угощал блюдом, которое он назвал «морской паштет». В котелок уже было сложено мелко рубленное мясо, нарезанный картофель, селедка и масло. Подержав посудину на огне до готовности, князь разделил ее содержимое меж двух мисок и отдал одну Фальку. Еда оказалась грубоватой, но крайне ароматной, и вкушать ее на палубе яхты в окружении морских вод было крайне приятно. Василий Оттович взглянул на Несвицкого совсем другими глазами – представитель одной из древнейших дворянских семей России спокойно вкушал простую моряцкую пищу в компании вполне заурядного доктора и, похоже, не испытывал по этому поводу ни малейшего дискомфорта, свойственного знати.