– Хватит ломать комедию. – Ухмылка фон Бека стала кривой. – Вы искали человека, отправившего сундук из дома напротив. Он перед вами. Поздравляю. Вы довольны своей удачливостью? А теперь отвечайте – зачем вы явились сюда?!

– Я… – сглотнула Лидия. – Я думала, что в сундуке находился покойник. И хотела понять, откуда его перевезли в парк князя Несвицкого.

– Вот видите! – вновь подобрел фон Бек. – Видите, насколько проще говорить правду? Право слово, мне даже немного обидно! Выбрал пустую дачу, оставил указания бросить сундук в безлюдном месте – и все равно вы меня нашли. А раз это удалось вам, то, вполне возможно, догадается кто-то еще. А этого допускать нельзя. Что же нам с вами делать?

– Ну, вы можете оставить меня здесь и сбежать… – неуверенно предложила Лидия.

– Могу, – признал фон Бек. – Только ведь не все еще догадались, что я жив. А если я оставлю в живых вас, то тайне – конец. Нет уж, Лидия Николаевна, такой исход мне не нравится. Придумайте что-нибудь еще.

– Я постараюсь, – пообещала девушка. – А все-таки – зачем вам понадобился весь этот спектакль?

– Эх, а я-то считал вас сообразительной… – делано расстроился Иван. – Ради денег, конечно. Ради чего еще?

– Каких еще денег?

– Больших, Лидия Николаевна, очень больших! Достаточных, чтобы начать новую, безбедную жизнь там, где меня никто бы не узнал!

– И ради этого вы готовы были убить своих друзей? – ужаснулась Лидия.

– Друзей? – фыркнул фон Бек. – Кому нужны такие друзья, что не могут поддержать друга в беде? Что готовы бросить его без средств к существованию? Представляете, они отказали мне! Мне! Сказали, что оставленные отцом долги – это долги чести, а значит, и расплатиться по ним я должен сам! Кинули по тысяче каждый, как подачку! Нет, такие друзья мне не нужны! Но вы не подумайте. Я придумал для них роли не из корысти или злобы, а исключительно из любви к искусству. Более того, никто не должен был пострадать. Если бы Мамаев не потерял сознание раньше времени. Если бы Рыбин не начал паниковать. Если бы Несвицкий заплатил. Видите, сколько всего случилось? Я же не собирался их убивать, поверьте. Посидели бы тихонько здесь, в подвале, а затем я бы всех спас… Жаль, все обернулось иначе. Можно даже сказать, что я здесь ни при чем – это все судьба…

«А ведь он не в себе!» – подумалось Лидии. Действительно, глаза фон Бека лихорадочно блестели, а говорил он с видом актера, произносящего монолог со сцены. Причем казалось, что он пытается убедить в первую очередь себя, а не ее.

– Потерял сознание? – спросила Лидия. – Так вот оно что! Вы подмешали снотворное в шампанское, верно?

– Что ж, вы действительно сообразительная, – кивнул Иван и рассмеялся: – Глядите-ка, даже в таких обстоятельствах я умудряюсь рифмовать. Вот что значит талант! Кутить могу, а ум не пропью!

– Значит, Мамаев выпил шампанского и потерял сознание, а Рыбин это заметил и заподозрил неладное! – воскликнула Лидия. Несмотря на всю опасность ситуации, она не могла совладать с собой – перед ней наконец-то открывалась картина преступления, над которым ломали голову полиция, следователь и Фальк.

– Заподозрил – и принялся чудить, – подтвердил фон Бек. – Времени не было. Буря надвигалась. Пришлось пожертвовать красотой замысла.

Внезапно он достал из-за пояса дотоле скрытый полой армяка револьвер, заставив Лидию вздрогнуть.

– О, нет-нет, не пугайтесь, – взмолился фон Бек. – В вас я стрелять ни в коем случае не собираюсь. Мы же не хотим перебудить всю деревню, правда?

Его улыбка могла бы быть обаятельной в других обстоятельствах. Если бы он не держал Лидию в заложниках. И не чесал с задумчивым видом дулом пистолета короткостриженый висок.

– А что тогда? – поинтересовалась Лидия. – Задушите, как Мамаева?

– Нет, как Мамаева вас задушить не получится, не переживайте, – почему-то поежился фон Бек. – Если честно, я вас вообще убивать не хочу. Мне нравится, как вы держитесь. Для такого требуется смелость. А как мы с вами уже знаем, актриса из вас никудышная. Значит, вы не притворяетесь, не бравируете. Я чувствую в вас родственную душу!

Он положил револьвер на печку. Лидии мучительно хотелось броситься вперед и попытаться завладеть оружием. Но фон Бек полностью заслонил печь собой, и девушка не была настолько оптимистично настроена, чтобы рассчитывать на свои силу и проворство.

– Даже не пытайтесь, – разгадал ее замысел фон Бек. – Не портите мне впечатление от себя, пожалуйста. Давайте поступим вот как: вы немного посидите в подвале, а я вас отпущу, когда мой план…

Договаривать он не стал. Вместо этого фон Бек одним жутким быстрым движением оказался рядом, одной рукой зажал ей рот, другой – схватил горло и повалил на пол.

«Вот дура! – успела подумать Лидия. – Он же просто пытался усыпить мою бдительность, чтобы затем внезапно напасть!»

Сдаваться без боя, однако, она не собиралась. Лидия изо всех сил принялась лупить фон Бека кулачками. Вышло не слишком удачно – его руки были значительно длиннее, а потому дотянуться до лица и туловища девушка просто не могла. Попыталась лягнуть нападавшего ногой, но тот ловко прижал ее к полу коленом. Из последних сил она вцепилась зубами в зажимающую рот ладонь. Иван зарычал, но руку не убрал. Его оскаленное безумное лицо начало исчезать в заволакивающей глаза темноте. Лидия пугающе-отстраненно подумала, как же грустно будет Фальку и Ираиде Дмитриевне, когда…

Грохнул выстрел. Давление на шею и рот мгновенно ослабло. Глаза фон Бека широко распахнулись, а лицо скривилось от боли. Хлопнуло еще раз. И еще. Фон Бек вздрогнул, застонал и завалился набок, давая Лидии возможность вздохнуть. Отчаянно кашляя и пинаясь, она отползла в сторону, пытаясь разглядеть своего спасителя.

У прохода в сени, вцепившись обеими руками в дымящийся револьвер, застыла Алеева с выражением панического ужаса на лице.

– Это он… – прошептала она тоненьким голосом. – Это Жан… Я убила его!

– Вы не убили его, вы спасли меня! – прохрипела Лидия в ответ.

Хорошо же они смотрелись – две молодые женщины в состоянии полной паники разговаривают не своими голосами.

– Я… Я растерялась. Я увидела, как он бросился, и… – продолжала бормотать Алеева.

На крыльце раздался топот – и следом в дом вбежали Фальк и Несвицкий. Завидев лежащую на полу Лидию, Василий Оттович бросился к ней:

– Господи, Лидия, милая моя, любимая! Что с тобой? Ты жива?

Она попыталась что-то ответить, но вместо этого уткнулась ему в грудь и разрыдалась, выпуская весь ужас, что ей пришлось пережить.

– Ольга Ивановна, прошу, отдайте револьвер, – мягко обратился к так и застывшей Алеевой князь. – Возможно, в нем