Я боялся, что она раскрыла тебя и планирует отвести в убежище фон Бека…

– А я в результате сунулась туда самостоятельно… – нервно хихикнула Лидия.

– Об этом мы еще поговорим! – пообещал Фальк. – Александр Петрович с Новиковым отправились обходить пустые дачи. Мы с князем заглянули сначала к тебе, а потом навестили Клотильду Генриховну, которая передала твою записку. Я вспомнил про то, как мы обсуждали фальшивую бороду, и понял, что фон Бек может прятаться не на пустой даче, а снимать ее официально, просто в стариковском гриме. А дальше нам оставалось только бежать…

– То есть даже если бы Алеева не застрелила фон Бека, вы бы все равно меня спасли? – спросила Лидия.

– Надеюсь, – с тяжелым вздохом признал Фальк. – Но от мысли, что мы могли опоздать хотя бы на секунду, меня до сих пор бьет дрожь.

Лидия на это ничего не сказала, только еще плотнее обняла его за руку и прижалась щекой.

– А насчет постельного режима я не шутил! – строго сказал Василий Оттович, пытаясь скрыть свою неловкость. – Теперь, когда ты знаешь, чем все закончилось, тебе необходим отдых. Причем длительный.

– Знаешь, я настолько устала, что даже не планирую с тобой спорить, – признала Лидия.

Подойдя к даче, они увидели остановившиеся перед ней телеги ломовых извозчиков и грузчиков, сосредоточенно таскающих мебель. На крыльце с видом генерала возвышалась худая и грозная Ираида Дмитриевна. Завидев приближающуюся дочь под руку с Фальком, она скупо улыбнулась и обратилась к Лидии, полностью проигнорировав доктора:

– Итак, ты не передумала?

– Здравствуй, мама, я тоже очень рада тебя видеть! – вместо ответа объявила Лидия. – Тут столько всего произошло с твоего отъезда, что ты не поверишь. Но, кажется, тебе не слишком это интересно…

– Ты можешь рассказать мне все по дороге, – объявила Ираида Дмитриевна. – Наш дом в Сестрорецке привели в порядок, а потому мы можем возвращаться туда и не ехать в Петербург. Надеюсь, там тебе будет комфортнее.

Лидия бросила неуверенный взгляд на Фалька. Уезжать ей не хотелось, но перспектива окончательно рассориться с матерью тоже не прельщала.

Василий Оттович же застыл на месте. На него вновь нахлынули все страхи и сомнения, терзавшие его весь прошедший месяц. Готов ли он? Готова ли Лидия? Оправданы ли страхи Ираиды Дмитриевны? Правильно ли он поступает? А что, если он сейчас отпустит ее – и никогда больше не увидит?

Закруженный хороводом этих мыслей, Фальк услышал со стороны свой голос, прозвучавший как будто без его участия:

– Ираида Дмитриевна, я бы хотел просить руки вашей дочери. Если Лидия, конечно, будет согласна.

Наступила полная тишина. Голова расчистилась от всего шума, что донимал его еще мгновение назад. Фальк просто стоял и смотрел на двух женщин. Как улыбка расцветает на лице Лидии. Как вытягиваются в узкую черточку губы Ираиды Дмитриевны.

– Фальк, ты, конечно, ужасный зануда, но ты же и единственный человек, с которым мне никогда не бывает скучно! – радостно объявила Лидия. – Конечно, я согласна!

Ираида Дмитриевна продолжала молчать. Лишь желваки играли на ее лице, отчего казалось, что она вновь готова взорваться.

– Я знаю, что я вам не нравлюсь, – произнес Фальк, глядя ей в глаза. – Знаю, вы считаете, что я не смогу обеспечить вашей дочери достойную жизнь. Но, во‐первых, вы не правы. И я готов свернуть горы, чтобы Лидия никогда и ни в чем не нуждалась. А во‐вторых, я обещаю главное – что со мной ваша дочь будет счастлива. И никто не будет любить ее и заботиться о ней так, как я.

– Мама, пожалуйста, – взмолилась Лидия.

Губы Ираиды Дмитриевны задрожали. Все ее тело напряглось, будто одеревенев. Она сощурилась и медленно процедила:

– Вот, значит, что вы решили… Что ж, послушайте и мой ответ. Ни-ког-да. Не видать вам, Василий Оттович, моего благословения. Можете умолять. Обещать что угодно. Лидия за вас не выйдет ни-ког-да! [20]

Она повернулась к дочери:

– А что до тебя… Я молю Бога, чтобы ты образумилась. И я верю, что так и будет. Надеюсь лишь, что это произойдет рано, а не поздно. А до тех пор не видать тебе от меня ничего. Ни копейки. Ни подачки. Ни крова. Ступай себе и наслаждайся жизнью, которую сама выбрала!

Василий Оттович и Лидия стояли будто громом пораженные. Фальк ожидал многого, но не такой откровенной, кипящей через край, ядовитой злобы. Он готов был поверить, что материнская любовь принимает странные, подчас – страшные формы. Но сейчас в стоящей перед ним женщине он не видел ни любви, ни заботы, ни сочувствия. Лишь желание обладать и ломать волю любого человека, осмелившегося ей перечить.

Доктор неуверенно перевел взгляд на Лидию. Девушка стояла и молча взирала на мать. Василию Оттовичу было даже жутко представить, какие мысли сейчас проносятся в ее голове. Если ему тяжело после слов Ираиды Дмитриевны, то что и говорить о ее дочери…

Лидия медленно повернулась к нему. Доктор ожидал чего угодно – в первую очередь слез, конечно, – но увидел лишь солнечную и жизнерадостную улыбку, в которую так успел влюбиться.

– Фальк, скажи мне, насколько сильно будут попраны твои моральные устои, если я перееду к тебе до свадьбы? – поинтересовалась Лидия. – Сможешь ты пережить такое коварство и вызов обществу?

– Переживу, – признал Василий Оттович, а затем, поразмыслив, добавил: – И даже буду немножечко счастлив. Пойдем, Клотильда Генриховна сделает нам чаю.

Они развернулись и направились в сторону его дома, оставив Ираиду Дмитриевну источать злобу им вслед.

– Фальк? – тихо обратилась к нему Лидия, когда они отошли на достаточное расстояние.

– Что, дорогая? – спросил доктор, радуясь тому, как приятно звучит это обращение.

– Мы с тобой, конечно, ушли очень красиво, но у меня ведь все вещи остались на даче, – призналась Лидия. – И нам надо как-то их оттуда забрать. Желательно не самым позорным образом…

– М-да, нетривиальная задачка, – признал Фальк. – Быть может…

Договорить ему не дала метнувшаяся наперерез взволнованная дама, в которой доктор узнал мадам Вдовину – невнимательную матушку непоседливых детей. За ней шествовал невозмутимый господин, явно недавно приехавший из города и надеявшийся отдохнуть. Очевидно, муж.

– Василий Оттович, какое счастье, что я вас нашла! – воскликнула женщина. – Вы должны мне помочь!

– Что случилось?! – с замиранием сердца спросил Фальк.

– Мой сын – Левушка, вы его знаете… – сбивчиво затараторила Вдовина. – Понимаете, у нас на даче есть лестница, с такими перилами… И Леве всегда было интересно…

– Интересно что? – уточнил доктор, уже догадываясь, к чему она клонит.

– Пройдет ли между ними его голова! – взвыла Вдовина. – И сегодня он решил проверить!

Тут ей не хватило воздуха, и она зашлась громкими всхлипами.

– Не буду