ещё найдётся человек, который сумеет доверительно побеседовать с местными жителями на эти же темы, будет совсем замечательно. О ком спрашивать? О женщине, посторонней, которая могла неоднократно появляться в посёлке в течение этого периода. Чем занималась, с кем общалась — ну, вы сами прекрасно знаете. Недели вам хватит? Замечательно.

* * *

— Вот, держи!

Кот положил перед Ягой свёрнутый треугольником лист бумаги. На лицевой стороне значилось: «Ядвиге». Почерк неровный, крупный. Фея хмыкнула, развернула послание.

' Прости, Ядвига, если это в твоих силах. Вину свою мы признаём. Хочу встретиться, хоть бы и на твоём рыбачьем месте. Дела нехорошие в посёлке начались, тебя касаемые. В письме всего не опишешь, проще рассказать. Назавтра с утра и дотемна буду тебя у заводи твоей ожидать.

Дед Богдан'.

— Что, поселковые мириться решили? — спросил Тимофей.

— Решили, — кивнула Яга. — А где письмо-то было?

— У заводи. Той самой, где мы обычно рыбачим. На ветку привешено было, да так, чтобы на виду.

— Выходит, выследил кто… — протянула Ядвига. — Плохо. А кто у нас отметился? Та молодая парочка. Стало быть, от них пошло. А они могли много кому рассказать по дури.

— Или по злобе, — добавил кот.

— Или так, — согласилась фея. — Стало быть, придут за мной скоро. Так-то придут и уйдут, взять меня нечем. Но крови попортят и неудобства доставят. Так что с дедом надо бы повидаться. Ну и замириться. Он извинения принесёт, я извинения принесу. Глядишь, и вернётся прежняя жизнь, с молочком да разносолами. Что скажешь, Тимофей?

— Скажу, что дело хорошее. Молоко — это, конечно, не мр-рыба, но тоже вкусно. И сметанка, и сливочки. Мр-р-р!

— Стало быть, утром пойду, поболтаю с дедом.

Ядвига свернула письмо, спрятала и вновь принялась за тетради. Переписала еще один рецепт, сверила текст. Размяла пальцы, потянулась до хруста и вернулась к своему занятию. Перевернула страницу тетради. Взяла в руки ручку и остановилась, не особо понимая, что произошло. Страница была пуста!

Мария Фёдоровна отлистнула назад — всё на месте. Перекинула страничку вперёд — пусто. Для верности пролистала ещё несколько страниц — ничего. Только слегка пожелтевшая бумага, да ровные синеватые клеточки.

— Филиппыч, — позвала фея. — Что это?

— Как что? Тетрадь, — сообщил домовой.

— А почему пусто? Я что-то не то сделала? Или нужен ещё какой-то уровень, чтобы видеть дальше?

— Ничего не нужно. Ты переписала себе всё, что было. А дальше — место для новых записей. Предшественница твоя что знала, то написала. Только знание, оно ведь бесконечно. Ты вот полгода всего изучаешь, каждая страничка, каждый рецепт да каждый заговор тебе как откровение. А лет через пять-десять и у тебя появится, что вписать в эту тетрадочку. Может, когда-нибудь в гости заедешь, да и запишешь.

— Что значит, в гости? — не поняла Яга. — Какие такие гости?

— А ты разве не почуяла? Уводит судьба тебя. Далеко ли, надолго ли — того не знаю. Но только не задержишься ты надолго. Плохо хвосты зачистила, тянут они тебя назад. Еще неделя, от силы — месяц, и укатишь. Ты чего?

Домовой прервал свои разглагольствования и уставился на фею.

— Плачешь, что ли?

— Плачу, — всхлипнула Яга. — Имеет женщина право немного пореветь? Мне хорошо тут с вами. И только всё начало налаживаться, только я понимать стала, что к чему, как снова уезжать, разборки вести, добро своё от жадных людишек охранять…

— Пустое говоришь. Так или иначе, а всё это тебя бы нашло. Раз рядом с людьми живёшь, обязательно сыщется кто-то либо слишком жадный, либо слишком завистливый. А то и просто дурной да наглый. Или не ты половину зимы в посёлок носа не казала? Лучше порадуйся, что у тебя теперь силы есть за себя постоять, да всем загребущим ручкам укорот дать.

Мария Фёдоровна хорошенько подумала над этими словами, потом ещё разок подумала, тяжело вздохнула и согласилась.

* * *

От реки тянуло холодком. На воду легли клочья тумана, и красное пёрышко поплавка, попадая в туманный островок, становилось зыбким и почти что призрачным. Впрочем, на клёв это не влияло. Яга исправно вытаскивала одну рыбку за другой. Мелочь отпускала, через раз делилась добычей с Тимофеем. Спешить ей было некуда и незачем. Процесс ловли сам по себе увлекал и доставлял удовольствие.

Кот услышал шаги первым. Запрыгнул на дерево и спрятался в листве, готовый при необходимости прийти на помощь. Правда, от деда Богдана угрозы Яга не ждала. Вот если за ним кто появится, то могут и неприятности возникнуть. У того, кто следом придёт.

Дед, как и положено, поздоровался первым:

— Доброго здоровьичка, Ядвига.

— И тебе не хворать, дед Богдан, — ответила Яга.

— Как улов? — продолжал старик. — Хороша ли рыбка?

— Мне хватает. Да ты сам погляди: вон садок.

Дед Богдан глянул, искренне цокнул языком:

— Знатно, знатно. Не поговорить ли нам?

— А что? Давай и поговорим.

Два складных стульчика стояли чуть поодаль: про больную ногу старика Ядвига помнила. Меж ними — невысокий складной столик. Это Мария Фёдоровна расконсервировала джип, да вытащила из него кой-какое снаряжение.

Сели, помолчали. Яга налила из термоса в кружки заранее заваренный чай. Первая отхлебнула, утащила из берестяной коробушки коржик. На воде тоже тесто можно ставить, хотя результат, конечно, не тот. Шибко потчевать не стала, но гостя присоединиться пригласила:

— Угощайся, дед Богдан. Если у тебя на выпечку аллергия, хоть чаю попробуй. Ручаюсь — не пожалеешь.

Старик осторожно взял в руки кружку, отпил глоточек и расцвел:

— Твоя правда, Ядвига, знатный чай у тебя. С травами, небось?

— С травами, — кивнула фея. — Жаль, запасов осталось всего ничего. До середины июня теперь ждать надо, пока новые вырастут да созреют. И бабе Стасе до тех пор помочь не смогу, не из чего мазь варить.

— То ладно, — махнул рукой дед. — потерпит, поэкономит, как-нибудь дотянет. Да и не враз же болячка вернётся. Переживает бабка, стыдно ей. Накануне Евдокия заходила. Мерзкая тётка, но и не впустить нельзя: вроде как своя, из нашего посёлка. Я сам-то во дворе был, снег убирал. О чём бабы там болтали, не слышал. Да только вышла Евдоха до крайности довольная. А наутро Стася вон чего вытворила. Как ты ушла, так минут через пять словно очнулась, велела