— Ясно, — кивнула Мария Фёдоровна. — Я зла на бабку твою не держу. Раз уж хочет она замириться, так тому и быть. Будет время — на днях загляну к вам. Посидим, поболтаем о том о сём. Про Евдоху вашу поговорим: что-то не нравится мне такое совпадение. А ты, дед Богдан, расскажи про нехорошие дела.

Дед помолчал, собираясь с мыслями, смочил горло парой глотков чая и начал:

— Ты, Ядвига, должно быть, видала объявления со своим портретом: мол, разыскивается.

— Видала, — кивнула фея.

— Так позавчерашним вечером слышал я, как парень на автобусной остановке по объявлению тому звонил, да про тебя рассказывал. Незнакомый парень, из чужих. Одет броско, сам на лицо симпатичный, но взгляд блудливый, как у мартовского кота. А сегодня появились в посёлке люди. Тоже чужие. Ходят, расспрашивают народ: не было ли за последние полгода каких необычных событий. У нас, сама знаешь, чужаков не больно-то привечают, так что никто им ничего не сказал. А Евдоха, едва услышала, как запела песенку свою: мол, ведьма сыночка ейного сгубила.

— Это которого? — посерьёзнела Яга.

— Да того самого, что тебя обидел. Ты в голову только не бери, весь посёлок знает, что у него одна страсть была — водка, и меры в ней он не признавал. Тут ведь как дело было: ты в тот день, после бурана, деньги у нас на пороге оставила. Тут и Евдоха нарисовалась, принялась выпытывать у бабки моей: что, да как, да все подробности вашего разговора. Когда ушла, и деньги с ней вместе ушли. А наутро нашли её Ванечку в сугробе с пустой бутылкой в кулаке, уже окоченевшего. Вот Евдоха и вбила себе в голову, что это из-за тебя Ванятка до смерти упился.

Мария Фёдоровна хищно усмехнулась:

— Зря она так. Отольётся ей за такую клевету полной мерой. Да только не в коня корм, подыхать будет, а себя виноватой не признает. В общем, если ничего не случится, ждите меня послезавтра к полудню. Ну а если не дойду, стало быть, в город пришлось уехать, дела улаживать. Но бабу Стасю обнадёжь. Так или иначе, я ей помогу.

* * *

Баба Стася к приходу дорогой гостьи расстаралась. Настряпала, напекла как на Меланьину свадьбу. Лучшую посуду на стол выставила, да и сама приоделась. Яга даже как-то неловко себя почувствовала в своём лесном наряде. Но взяла себя в руки, честь по чести хозяйку поприветствовала, за стол на указанное место села, позволила себе чаю налить. А когда баба Стася потчевать начала, то носом крутить не стала. Принялась без спешки, методично пробовать по кусочку с каждого блюда.

Как ритуальная трапеза окончилась, хозяйка, выдохнула, успокоилась, и беседа легче пошла.

— Ты, Ядвига, уж прости меня. Я ведь тебя словно врага какого встретила.

— И ты меня прости, баба Стася. Я могла бы и поспокойней ответить, не бить все горшки враз. Ты лучше расскажи мне о Евдохе. Мне дед Богдан кое-что рассказал, но хочется-то из первых уст услышать.

Баба Стася потемнела лицом, заново переживая давние события.

— Евдокия забегала на другой день после бурана. Как тракторист улицы мало-мальски расчистил, так и причесала. И давай рассказывать, какая ты плохая, сыночку её обидела. Ну, того пьяного амбала, что до тебя в магазине докопался. Мало-помалу, я и впрямь поверила, что всё было именно по её словам. Что ты девка гулящая, а Ванечка её — чуть не ангел божий. Дед в то время во дворе занимался, снег чистил, вот ничего и не знал. Наутро, как ты пришла, я тебе и высказала. Я — тебе, а ты — мне. Ты сразу же ушла, а у меня вскоре как пелена с глаз упала. Аж сердце захолонуло: что ж натворила, старая! Ан всё, тебя уже и след простыл.

Старуха вздохнула, промокнула запястьем глаза и продолжила:

— Только ты ушла, как вновь Евдоха на порог. Но тут уж Богдан дома был. Он её и выгнал, да посулился собак спустить, если ещё сунется.

Мария Федоровна внимательно взглянула на бабку: не похоже, чтобы врала.

— Вот, значит, как дело было, — задумчиво произнесла она. — Сдаётся мне, эта Евдоха дар имеет людей уговаривать. Не слишком великий, но его хватает, чтобы чёрное белым выкрасить. Так что нет на тебе вины, баба Стася. А если даже имеется малая толика, то я её тебе прощаю. Пусть меж нами более ссор да раздоров не будет.

Взяла небольшой пирожок с картошкой, разломила пополам, да от своей половины откусила. Хозяйка сообразила, свою половину принялась жевать. Доели женщины пирожок, чаем запили, да на том и окончили разговоры.

Тут Ядвига засобиралась домой, а баба Стася половину угощения со стола ей с собой сложила. Как та не сопротивлялась, а пришлось брать, иначе обида.

* * *

Раз переписывать стало нечего, Яга принялась тетрадку, что Филиппыч выдал, разглядывать, да пытаться определить наложенные заклятья. А потом и на свою такие же накладывать. Три дня провозилась, но своего добилась. Не всё, конечно, сделала, но кое-что удалось. На радостях наведалась в посёлок. Навестила бабу Стасю, а после неё всех своих бывших «клиентов». Вернулась нагруженная: молоко, сметана, мёд, яйца.

Домовой на радостях расстарался, к утреннему чаю медовых пышек напёк. Вкуснотища! А Яга решила напоследок сходить на рыбалку. Рассудила: надобно и впрямь в город скататься, имущество своё проверить. А там — как пойдёт. Да и, в конце концов, пора подумать о том, с чего жить. Деньги уже заканчиваются. Не всё же натуральным обменом пробавляться!

Продукты, какие натащить успела, фея решила в избушке оставить. Мало ли: вдруг вернуться придётся. Джип, уже готовый к дороге, стоял во дворе. Ядвига подхватила удочки, да отправилась к реке. Тимофея звать нужды не было, на такое дело кот первым бежит.

Вышли на берег, но удочки развернуть не успели. Кот шепнул только:

— Трое идут!

И на своё любимое дерево мигом взобрался.

Не прошло и двух минут, как по тропинке на берег выбрались два мордоворота в классических одинаковых костюмах, явно охрана. Небось, и пистолетики в кобуре под мышкой имеются. Третий тоже в костюме, но классом повыше. И морда лица поинтеллигентней. Охрана осталась у тропинки, а посетитель неторопливо прошел вперёд. Остановился, не доходя до феи пару шагов, и принялся без стеснения разглядывать женщину. Яга хмыкнула про себя и в ответ стала изучать пришлеца.