ребрах. Лекарь повздыхала, что девушек надо беречь, а не боевикам на эксперименты отдавать, потом занялась лечением. Ее руки, казалось, жили собственной жизнью, порхая вдоль тела и распространяя вокруг мягкое золотистое свечение, от которого назойливые мушки перед глазами разлетелись в разные стороны, а боль в ребрах начала стремительно проходить Через несколько минут она утомленно вздохнула и сурово резюмировала:

— Постельный режим на два дня и освобождение от физических нагрузок на неделю. Сейчас выпьешь укрепляющее и я погружу тебя в лечебный сон, а то знаю, будешь ворочаться и страдать, а не выздоравливать. Оставлю тебя до утра у нас, а утром выпишем. Вечером после ужина разрешу твоему магистру недолгое посещение.

Джесс проснулась вечером действительно отдохнувшей и посвежевшей. Ничего не болело, наоборот, хотелось срочно подскочить и что-нибудь делать.

Ужин и новую порцию укрепляющего зелья ей принесла та же лекарь, наотрез отказавшаяся выписать пациентку раньше утра.

А совсем скоро заглянул и магистр Эйртон, как и обещал. Джесс призналась себе, что такая забота ей приятна, о ней так давно никто не заботился, что очень хотелось представить себе и поверить, что беспокоится он о ней просто так, а не потому, что преследует какие-то неизвестные цели.

— Как самочувствие? Я тут тебе вещи принес… — и на кровать Джесс опустился знакомый рюкзак.

— Между прочим называть живое существо вещью неполиткорректно! — раздалось из рюкзака ворчливое, — и выпустите меня уже отсюда, дышать совсем нечем! Вот помру от удушья, тогда и будете меня называть, как хотите!

Чуть подрагивающими от волнения пальцами Джесс расстегнула рюкзак и позволила фамильяру выбраться на свободу, уже улыбаясь и чувствуя, как становится тепло на душе от близости родного, хоть и вредного существа.

— Спасибо! — такое короткое слово благодарности, оно не могло выразить всю теплую признательность, которую почувствовала девушка. Но она уже почти забыла, какого это, просто благодарить, просто чувствовать, не ожидая подвоха и не готовя пути отступления.

— Ну я не мог оставить ее одну, Люсинда скучала и грозилась разнести общежитие по камушку, если ей не предъявят живую и невредимую хозяйку, — усмехнулся Эйртон.

— О, я действительно невредима и прекрасно себя чувствую, но отпускать до утра меня отказываются.

— И правильно. Я загляну утром, и напиши, если что-то будет нужно, — на кровать была водружена почтовая шкатулка, а магистр поспешил попрощаться, — я пойду, а то грозная леди Савриера обещала страшные кары за нарушение режима и спокойствия пациентов. И тут к тебе подруга пришла, тоже не надолго. Поправляйся.

Магистр ушел, а в палату ворвалась Астра. Опять чуть растрепанная и расстроенная.

— Привет! Вот как тебя угораздило? — Она присела на стул возле кровати и с укором уставилась на подругу, — я же тебе рассказывала, что эти боевики совершенно дикие!

— Да, точно, дикие, — хихикнула Джесс, — у тебя все хорошо?

— Эммм… прекрасно… не совсем. Я так переживала! И на практике вырастила призрачные орхидеи на зомби, которого нужно было упокоить! Группа ржала, зомби в депрессии, магистр поставил неуд, так что если не отработаю до выходных, мое свидание накроется, — и она всхлипнула.

Джесс про себя хихикнула, представив эту картину, но с трудом сохранило серьезно-сочувствующее выражение лица:

— Хм… знаешь, я вчера сделала тебе кулон… как раз от лишнего беспокойства… возьмешь?

— Считаешь меня истеричкой, — Астра недовольно прищурилась.

— Нет считаю тебя подругой, которая выбита из равновесия учебой и личным счастьем.

— Ты правда думаешь, что я буду счастлива? С моим Каэрисом… — и недовольство сменилось мечтательной улыбкой.

— Да, я абсолютно уверена, что ты будешь счастлива. Но и об учеье не надо забывать, — Джесс вытажила из рюкзака приготовленный артефакт и протянула подруге.

— Ооо, какой красивый, — Астра надела шнурок на шею и мечтательно зажмурилась, — мне идет? А ты знаешь, я вот прям чувствую, что становлюсь спокойнее.

— Для нужного эффекта носи и не снимай, — Джесс порадовалась, что не пришлось уговаривать подругу надеть артефакт, — и да, тебе очень идет!

— Спасибо! Я наверное, пойду, а то местная целительница страшна в гневе, — хихикнула подруга и, быстро попрощавшись, убежала.

— Мдааа… вот что любовь с самочками делает... — задумчиво протянула Люсинда, удивительно дипломатично молчавшая целых несколько минут.

— Да… или не любовь.

— Поживем-увидим. Ты же ей амулет от воздействия сделала? Теперь можно не переживать, останется только собственная симпатия, а не навязанное… если оно было это навязанное.

— Да, увидим. Я рада, что магистр Эйртон тебя принес, — Джесс порывисто обняла фамильяра и чмокнула в нос.

— Ты полегче, у меня тонкая душевная организация и не менее хрупкое телосложение!

— И ты не даешь об этом забыть!

— Конечно, у Вас, юных дев же ветер в голове, постоянно напоминать о важном приходится! Кстати о важном! Твой магистр Эйртон был невероятно любезен и сходил в город… и купил все пирожные, которые я выбрала! Хороший самец, надо брать!

Джесс расхохоталась, чувствуя, что рядом с Люсиндой ей стало совсем замечательно, и даже не стала спорить с последним высказыванием... Да еще и пирожные есть!

В общем, вечер прошел неплохо. Незапланированный отдых Джесс посвятила изучению учебников, которые чисто случайно оказались в сумке. Люсинда была необычайно тиха и задумчива, что не помешало ей ликвидировать сладкое в рекордные сроки. А почтовая шкатулка благоразумно не подавала признаков жизни.

И не сказать, что Джесс ждала послания от единственного адресата, кому пока могла написать, и кто собственно знал ее руны вызова, но зачем-то же он притащил артефакт. Или это для их общего спокойствия? Решив, что именно так, Джесс позволила себе углубиться в учебу. Тем более целительница не запрещала, а как известно, что не запрещено, то разрешено!

— Джесс, хватит уже читать эту бесполезную макулатуру!

— Хм… вообще-то она полезная!

— То есть, что макулатура, ты не споришь?

— Технически можно назвать, как угодно, от этого содержание и назначение не изменится, — филосовски отозвалась Джесс, закрывая учебник, так как пожелавшая общения Люсинда все равно не даст сосредоточиться, — и о чем ты хотела поговорить?

— Может, я просто соскучилась, и переживала, а ты ничего не рассказываешь, и сидишь теперь контуженная учишься!

— Я не контуженная, меня вылечили! Что ты хочешь узнать?

— Разумеется, все! И с кровавыми подробностями!

— Хм, ну вообще-то, если бы были кровавые подробности, то мы