происходит. Судя по мерному покачиванию, и отсутствию яркого света, она ехала в закрытой карете. Спиной она ощущала жесткость лавки, на которой лежала, значит, обычный наемный экипаж с минимальными удобствами. Безуспешно опробовав пошевелиться, Джесс поняла, что связана, причем в путах оказались и руки, и ноги. Ситуация складывалась более чем неприятная.

Вздохнув чуть глубже, словно только что очнулась, девушка с трудом разлепила веки и увидела довольно ухмыляющегося кузена, баронета Эдварда Грейстоуна, развалившегося на сиденье напротив.

— Ну здравствуй, моя блудная невеста. Не представляешь, как я соскучился, пока искал тебя все эти годы. Надеюсь, ты тоже. И уж теперь я расстараюсь и никуда не отпущу свою возлюбленную!

— Можешь не сомневаться, ни дня не скучала! — прошипела, стараясь вложить в короткую фразу все свое недовольство, — какая я тебе возлюбленная, кроме мелких гадостей я от тебя ничего не видела!

Джесс постаралась незаметно оглянуться, рюкзака с Люсиндой видно не было.

— Ну как можно, столько экспрессии, сколько негатива, а ведь мы семья! Ничего, совсем скоро наш брак будет благословлен в храме и ты уже никуда не денешься, маленькая строптивая дрянь! Да и не ищи свою крысу, она осталась на ярмарке, это мелкое недоразумение совершенно невозможно заткнуть!

— Вот это уже больше похоже на твое истинное отношение! Только зачем тебе строптивая дрянь, которая не испытывает к тебе никаких добрых чувств? — внутренне Джесс выдохнула, оставалась вероятность, что Люсинда приведет помощь. Надежда небольшая, но все же...

— Хм, дай-ка подумать… — мужчина сделал вид, что задумался, и даже поднял глаза наверх, словно там была написана подсказка с правильным ответом, — твое приданное, милая, с лихвой компенсирует твой непослушный характер, — и снова мерзкая ухмылка, при виде которой Джесс отчаянно хотелось врезать по самодовольной лощеной роже. Да, леди так не делают, а она с удовольствием бы стукнула, и полюбовалась на результат!

— В храме никогда не обвенчают насильно, особенно если невеста категорически против!

— Ну почему же насильно. У меня есть письменное заверенное согласие твоих опекунов, а ты, детка, еще не достигла совершеннолетия, чтобы самой решать свою судьбу.

Джесс скрипнула зубами, когда Эдвард помахал перед ее лицом скрученной бумагой со свисающей алой магической печатью, переливающейся перламутром в рассеянном свете качающейся лампы. Прикрыв глаза, она почти с сожалением вспомнила о другом разрешении на брак, к которому отнеслась с негодованием и напряжением. Лучше бы она взяла кольцо герцога, сейчас бы не лежала связанная в карете с сумасшедшим кузеном, и это совсем не тот случай, когда знакомое зло лучше незнакомого.

— Решением Его Величества барон и баронеса Грейстоун больше не мои опекуны! Более того, Его Величество даже подписал разрешение на брак с герцогом Кайденом Риверном. Вряд ли он обрадуется, узнав о твоем самоуправстве! Так что лучше развяжи меня и верни, откуда взял. А я, так и быть, забуду об этом досадном недоразумении и о тебе!

На несколько долгих секунд в экипаже воцарилось молчание. И Джесс даже ощутила робкую надежду, что сейчас кузен одумается и действительно отпустит ее. Она даже готова пешком вернуться и никому никогда не рассказывать о похищении, ну кроме Люсинды, но она фамильяр, и это не считается.

Но развязывать девушку Эдвард не спешил. Расширившимися от ужаса глазами Джесс наблюдала, как меняется и краснеет от ярости лицо кузена, на секунду ей даже показалось, что он ее ударит. Но он лишь склонился к ней и расхохотался, мерзко, страшно и слегка безумно.

— Дорогая невеста, — почти выплюнул он, — когда Его Величество узнает о нашем браке, будет уже поздно! Брак будет консумирован, и возможно, мы даже будем с радостью ждать наследника. Вряд ли он захочет раздувать скандал или ссылать счастливое семейство в дальнее поместье.

Только сейчас Джесс поняла, что убедить кузена разумными доводами не получится. Своими словами она только разозлила его, а значит теперь он будет стремиться действовать жестче и быстрее. Ей не стоит больше провоцировать его, мужчина и так не адекватен. Возможно, уже в храме у нее появится шанс сбежать.

Шанс есть всегда...

Остаток пути прошел в молчании. Джесс прикрыла глаза и обдумывала, что ей делать дальше. Думалось откровенно плохо, к горлу подкатывала тошнота от нескончаемой качки. Судя по движению, они ехали уже где-то за городом, значит скоро прибудут на место — времени оставалось все меньше.

По той уверенности и откровенной наглости, с которой действовал кузен, рассчитывать на помощь жреца не приходилось. Наверняка, нашел кого-то нечистого на руку, кто за разумное или не очень вознаграждение с удовольствием закроет глаза на нежелание невесты выходить замуж, а также такую мелочь, как магические путы на этой невесте.

Очень хотелось, чтобы в лучших традициях приключенческих романов на белом грифоне прискакал спаситель, разобрался с гадким Эдвардом и увез девушку в закат. Хотя нет, в закат не нужно, еще не известно, что там за спаситель, и что у него за намерения. Может, и от него сбегать придется, а из неведомых далей — это далеко, затратно, сложно и трудновыполнимо, учитывая отсутствие Люсинды и сумки с артефактами. Джесс постаралась расслабиться и незаметно расковырять узел на путах.

— Не старайся, милая, веревки зачарованы, — раздалось спокойное с соседнего сидения. Джесс гордо промолчала, старательно подавляя слезы, которые уже собирались пролиться. Было горько и обидно, столько времени так замечательно прятаться, чтобы так бездарно попасться! Ведь совсем немного оставалось! А все кто? Правильно! Сначала гадкий герцог, а потом шантажист магистр! И ведь она поверила, что Эйртон ее защитит! Спасибо, защитил, дальше она как-нибудь сама, вон академия Люмера просто ждет — не дождется новую талантливую адептку! Тщательно взращиваемая злость помогла сдержать слезы, даже укачивать перестало. А нет, это они приехали.

Экипаж остановился, Эдвард бесцеремонно вытащил девушку наружу и понес внутрь небольшого старинного храма, носившего следы откровенного запустения.

Джесс почувствовала, как отдается болью онемевшее тело, затекшее от длительного неудобного положения без движения. Если ее сейчас развяжут, она еще несколько минут будет слабея котенка, растирая непослушные руки и ноги. И это еще «если» развяжут.

Внутри храм соответствовал первому впечатлению: совершенно пустой, с заколоченными проемами пустых окон, в которых когда-то сияли цветные витражи, остатки которых острыми зубьями торчали из оконных проемов. Сырой воздух, отдающий затхлостью и удушающим дымом зажженных благовоний. Пустое и холодное помещение, в котором гулко отдавались шаги кузена, несущего свою жертву к алтарю.

Когда Эдвард попытался поставить Джесс на ноги, стоять она ожидаемо