исследования. И кажется, нашла – небольшое пятнышко у отца на левом лацкане пальто. Наводит и увеличивает фокус, радуется, что распознала звезду Давида. Однако она ошибается. Оказывается, это вовсе не тот обязательный отличительный знак, а всего лишь какая-то крошка. Фотография будто решительно отказывается свидетельствовать о том, что (как знает автор, и я, и Вы) происходило в те годы.

Мой снимок того лета в Москве такой же: все упорно отрицающий. На нем я иду по гранитному тротуару с большим рыжим псом, у него белые морда и манишка, я держу его на провисшем поводке возле своей левой ноги. Справа от меня шагает мой муж. В руке у него букет полевых цветов от какой-то бабушки из подземного перехода. Дует сильный теплый ветер. На ветру у меня развевается платье, у пса – уши. И конечно же, мы все улыбаемся в объектив. Лето. Ничто на этом снимке не сигнализирует о том, что происходит, хотя болезненно касается нас всех.

В первую же неделю войны Нина уехала к дочери в Америку. Она не видела дочь и внучек два года и боялась, что уже никогда их не увидит. Скоро месяц, как она вернулась, и никуда не собирается из летней Москвы. Вернулся Мика с семьей. Они пробыли в Египте всего пару недель. Поняли, что здесь это надолго, придется продавать бизнес в Москве, прежде чем где-то открывать новый. Прожив месяц в Израиле, приехали и Митя с Олей: нет нужных документов, а жизнь, Олин театр, у них здесь. Женя с Глебом тоже вернулись назад из Узбекистана: как бы проездом, чтобы привести в порядок деревенский дом, и потом ехать дальше туда, куда можно с российским паспортом без визы. Ведь Глеб призывного возраста. И только Миша с Лизой осели в Турции. Ира получила стипендию на год в Бельгии. Возьмет с собой кошку, вторую – старую и больную – оставит с мамой в деревне. Маша с родителями и собаками на даче в Архангельской области. Она останется там, как и каждый год, до тех пор, пока вода не начнет замерзать в трубах. Саша с Мариной последние три года почти не выходят из дома из опасений заразиться. Бóльшую часть времени в четырех стенах проводит и Герман. Присматривает за старенькой матерью на Юго-Западной, в то время как Ася продолжает жить в Сокольниках. Галя вышла замуж. За санитара, который ухаживает за ее больным отцом. Лена на редкость хорошо выглядит, хотя тяжбу свою на факультете, по-видимому, проиграла. О Лене Б. и ее сестре Оле у меня никаких сведений нет. Никак не соберусь им позвонить. Боюсь, что они начнут говорить фразами из телевизора. Саша недавно был в Крыму. Ни слова о том, как там обстоят дела. Возил племянника к родственникам. По дороге купил четырех пуделей. Одного оставил себе. Юля с Колей и собакой по кличке Густав отправились путешествовать по Северу. Из России уезжать они ни за что не хотят, несмотря на то что у Юли условный срок за неоднократные протесты, в марте она 30 дней провела в СИЗО. Ее выпустили, и она верит, что шаг за шагом, вместе с друзьями, соседями и единомышленниками, они постепенно смогут здесь все изменить.

Мы тоже никуда не едем. Лето. Лето 2022 года. Москва летом прекрасна. А ужас, как Вы знаете, с первого взгляда можно и не распознать. Это я приписала его выражению Ваших глаз на фотографии с георгинами.

На этом, Хелла, я с Вами прощаюсь.

Обнимаю!

Ваша А.

Благодарности

Многие внесли вклад в возникновение этой книги. Кто-то упомянут в тексте, пусть мельком и безымянно. Некоторые даже стали ее героями, как Тамара Петкевич, доверившая мне коробку с личными письмами, которые Хелена Фришер писала ей на протяжении четверти века. Именно эти письма, кажется, положили начало моему длинному пути к Хелле, а потом и этой книге. Прежде чем я успела книгу закончить, Тамара Петкевич скончалась. И я хотела бы здесь поблагодарить всех живых и здравствующих, кто помогал мне как со сбором документального материала, так и в написании самой книги.

Спасибо подругам Хелены Фришер и Тамары Петкевич, которые всегда старались ответить на мои пытливые вопросы, собирали для меня фотографии и обрывки воспоминаний у знакомых, разбросанных по всему миру.

Спасибо сотрудницам Центрального государственного архива литературы и искусства Санкт-Петербурга, в котором хранится литературное наследие Тамары Петкевич, за то, что любезно отсканировали десятки писем, отсутствовавшие в той коробке, которую мне одолжила их получательница.

Спасибо сотрудницам московского Музея истории ГУЛАГа за доступ к материалам из наследия Семена Виленского, в чьем издательстве «Возвращение» в 2014 году вышли воспоминания Хелены Фришер «Дни жизни» в их авторском варианте.

Отдельное спасибо моей подруге из общества «Мемориал» 14 за помощь в поиске следственных материалов по делу супругов Фришер.

Спасибо Яну Гавличеку за внимательное прочтение рукописи моей книги, за критические замечания и идеи.

Спасибо Петре Гуловой за благоприятные отзывы, ценные наблюдения и всевозможную поддержку.

Спасибо моему мужу Яну Махонину за чтение рукописи на самых ранних стадиях, в самых разных вариантах, за нескончаемое обсуждение книги и ее героев, которое, надеюсь, на этом не закончится.

Книга могла бы никогда не появиться, если бы не внешние стимулы, такие как стипендия Международного Вышеградского фонда (благодаря которому я смогла три месяца работать в Будапеште над первыми фрагментами книги) и месяц, проведенный в Международном доме писателей и переводчиков в латышском Вентспилсе. Я благодарна обеим организациям за оказанное мне доверие.

1

Здесь и далее роман «Москва-граница» цитируется в переводе Юзефа Преснякова.

2

Цитаты из протокола заседания партийной ячейки издательства 20 января 1935 г. предоставлены автором. Ред.

3

Я сжигаю Москву (фр.). Здесь и далее примеч. ред.

4

Перевод Виктора Голышева.

5

Конфеты «Раковая шейка», популярные в СССР.

6

Обязывает (фр.).

7

Перевод с немецкого Феликса Розинера.

8

Перевод с немецкого Ивана Болдырева.

9

«Топорище для палача» (чешск.).

10

Первод с немецкого Нины Берновской.

11

Перевод с французского Михаила Рыклина.

12

Это было бы слишком красиво, так не должно было быть (нем.).