словно не слыша его, бормотала Яна, опустившись на пол, прижав к себе Нику и гладя по плечу. — Она же девчонка совсем. Ей как теперь жить?

— Как со стеной говорю, — поморщился Олег и бросил косу давней знакомой на колени. — Ничего не слышишь. Все, мы в расчете. И мой совет — отправь ее сегодня же домой. Когда Марфа узнает о том, что твоя сестрица учудила, она ей еще на орехи добавит, причем так, что я добряком покажусь.

— Ненавижу тебя, Ровнин, — глянула на него Яна. — Ненавижу!

— Сколько угодно, — пожал плечами оперативник. — Твое право. И помни — за тобой долг.

— За мной? — аж побелела от злости ведьма.

— За тобой. Твоя сестра жива. Да, она больше не та, что раньше, но жива же? Вон дышит, плачет… Ты просила — я сделал, все по-честному. Потому живи и помни — рано или поздно за мою сегодняшнюю доброту придется заплатить. Не ей, а тебе.

— Уж будь уверен — не забуду, — пообещала Залесская, причем тон ее был не самым доброжелательным.

— Никаких сомнений. — Ровнина ее злоба, заметим, совершенно не трогала, поскольку он знал — не рискнет Яна ему палки в колеса совать, Марфы побоится. — И еще — у тебя там клиент в коридоре сидит. Ну, если не сбежал еще. Так он действительно на три записан, а времени вон десять минут четвертого. Ты ему хоть скидку какую-то предоставь, что ли?

Как оказалось — не сбежал. Сидел будущий юрист, ждал приема.

— Все, — выйдя из кабинета, сообщил ему Олег. — Еще пара минут, и вас примут.

— Очень хорошо, — с ноткой язвительности сообщил ему парень. — Наконец-то!

— А что случилось-то с вами? — поинтересовался Ровнин. — Если не секрет? Просто интересно, что моего потенциального коллегу могло привести в этот храм суеверий? Юристы — люди рациональные, мистике не подверженные.

— Да сны замучили, — неожиданно разоткровенничался с ним молодой человек. — Сил никаких нет. И все какие-то ирреальные, не от мира сего. Я одногруппнице пожаловался, а она мне вот эту госпожу Яну и посоветовала. Говорит, та ей в ситуации похлеще помогла. Я сначала решил, что это, конечно, бред, а потом подумал-подумал и на прием записался. А вдруг поможет? Просто мне до дурки всего ничего осталось, если дело так дальше пойдет.

— Крепись, — похлопал его по плечу Олег. — Сны — дело такое, они не утюг, их из розетки запросто не выключишь. А эта… Может, и поможет. Только ты ее еще минут пять не беспокой, хорошо?

Выйдя на улицу, он с удовольствием глянул на солнышко, погладил рукоять ножа, а после достал сигареты, решив не торопясь перекурить да и направиться на работу. Не стоит все же доводить начальство до белого каления, пусть даже оно и является тебе другом. Ну и с документами следует поработать, потому как и отчетов накопилось много, и разного другого бумажного мусора, подлежащего заполнению, нумерации и подшиванию тоже.

Но тут начальство прорезалось само, в виде телефонного звонка.

— Олег, ты где? — осведомился у Ровнина Морозов.

— На «Войковской».

— Ну, хоть что-то! — вроде как даже обрадовался Саша. — Давай, дуй на «Сокол», адрес сейчас эсэмэской сброшу. Там убийство, не исключено, что по нашему профилю. Местная группа либо уже там, либо вот-вот подъедет.

— А не пошлют они меня? — осведомился Олег.

Вопрос его не был лишен логики. Менялась не только страна, менялось все вокруг, и милиция не являлась исключением. Девяностые, не так давно получившие от народа приставку «лихие», кончились вместе с прошлым веком, а с ними завершилась как бандитская вольница, так и некоторая хаотичность в работе внутренних органов. И если раньше вопрос «Ты чего вообще тут делаешь?», заданный представителем местного ОВД сотруднику отдела, прибывшему на место преступления, был в лучшем случае нечастой формальностью, то теперь он звучал все чаще и чаще.

— Все нормально, там некий капитан Семенов-старший, его предупредили, — ответил Морозов. — Давай, руки в ноги и дуй. Авось это вообще не наш жмур окажется, а просто обычный «холодный».

— Авось, — согласился с ним Олег, затушил сигарету и направился в сторону метро.

Глава 4

Увы и ах, но то, что старушка, до вчерашнего дня спокойно проживавшая в тихом московском районе «Сокол», а теперь заработавшая к своему имени приставку «пострадавшая», подпадает под юрисдикцию отдела, Ровнин понял сразу же, как только вошел в небольшую квартирку, находящуюся на пятом этаже дома, который в народе называют «поздняя хрущевка».

Гражданку Сазонову Ангелину Юрьевну не просто убили, ее безжалостно растерзали, о чем говорили распластанное на полу тело, потеки крови на обоях и части людской плоти, бессистемно разбросанные по комнате.

— Смотри брючки не заляпай, — произнес тот самый Семенов, о котором упомянул в разговоре с Олегом Морозов, сразу после того, как глянул на предъявленное ему удостоверение. — Тут, знаешь ли, грязновато. Да и вообще…

Оно было и понятно, Ровнин в своем костюмчике совершенно не вписывался в картину происходящего. Да и вообще неясно было Семенову, чего этот пижон тут забыл, а люди его профессии очень недовольны жизнью, когда чего-то не понимают.

Но раз сказали не гнать, значит, так надо.

— Ничего, я у стеночки постою, посмотрю, — невозмутимо произнес Олег, которого подобное отношение коллеги по цеху совершенно не задело. — Не каждый день такую красоту наблюдать приходится.

— Это да, — согласился с ним опер с «Сокола», поняв, что бледнеть и блевать визитер не собирается, а значит, какой-никакой жизненный опыт у него присутствует. — Всякое было, врать не стану, но тут, конечно, что-то с чем-то.

Олег за последние пять лет и вправду много чего повидал, потому лично его происходящее эмоционально не сильно тронуло, скорее, опечалил тот факт, что покойная старушка явно подпадает под юрисдикцию отдела. Тут не человек поработал, а кто-то из Ночи отметился.

Правда, было непонятно, кто именно. Рвали бедную бабку когтями, это сразу стало ясно по характеру ран, но вот сердце, что виднелось в раскуроченной грудной клетке, при этом не тронули и горло не вырвали. То есть — не оборотень. Да и не творят они такое в квартирах, нет у них подобной привычки. Они охотники, им надо сначала жертву погонять, страх ее ощутить, происходящим