Галя, как выяснилось, отличалась от своих коллег, большей частью стройных и длинноногих. Была она невысокая, плотная, не сильно красивая и с жиденькой косичкой класса «мышиный хвостик». Но при этом в ней чувствовалась… Нет, не сила. Скорее, некая упертость или, как с недавнего времени стали говорить в столице, «нацеленность на успех».

— Где видела-то? — спросил у нее Ровнин. — Когда?

— В «Ленинградской», — бросив взгляд на хозяйку ковена и получив одобряющий кивок в ответ, произнесла Галина. — В прошлую среду.

— Ну да, конечно, — кивнул Олег. — Где же еще?

Дело было в том, что эта гостиница, расположенная близ так называемых «трех вокзалов», уже года два как превратилась в место, где московские ведьмы полюбили культурно проводить время. Началось все в двухтысячном, когда главы ковенов решили на одну ночь забыть все разногласия и красиво встретить «миллениум». Мол, приход предыдущего тысячелетия наши пращурицы широко не праздновали, в основном по причине княжеской междоусобицы, приведшей к феодальной раздробленности Руси, а также из-за отсутствия григорианского календаря, но в этот-то раз мы оттянемся от души!

И оттянулись, причем настолько хорошо, что довольно скоро «Ленинградская» приобрела сначала у московских, а после и у иногородних ведьм статус места, где назначались встречи, обсуждались сделки, праздновались дни рождения и проводились только-только вошедшие в моду мероприятия, называемые звучным словом «корпоратив».

А еще через какое-то время «Ленинградская» для ведьм стала эдаким аналогом шаурмячной Абрагима, то есть там не рекомендовалось сводить личные счеты или просто затевать какие-либо конфликты. Нет, наиболее серьезные вопросы по старинке решались на «Парке культуры», но с мелкими проблемами теперь туда никто не ездил, предпочитая их разруливать в атмосфере сталинского ампира с бокалом мартини в руке, а не за пластиковыми столами под пивко и шаурму.

Впрочем, рекомендация — не запрет, потому стычки между ведьмами, как правило, из молодых да ранних нет-нет да и случались, но до смертоубийства дело не доходило, а старшие после образцово-показательно возмутительниц спокойствия наказывали. Причем взявшей верх девчонке, как правило, прилетало чуть меньше, чем побежденной. И дело тут не в том, что победителей не судят, разумеется.

— Одна она была или с кем-то? — уточнил Олег мигом. — Говори, говори, не молчи.

— Не одна.

— А с кем? — недовольно нахмурилась глава ковена. — Галина, что мы из тебя слова точно клещами тянем?

— Да я даже не в курсе, как подружайку, что с ней за столиком сидела, зовут, — пояснила та. — А! Свет, да ты ее знаешь, вы с ней подруги.

— Я? — изумилась глазастая красотка, что с Ровниным поначалу заигрывала.

— Ну да. Ты с ней о чем-то говорила, только не в тот раз, а раньше. В апреле. Мы еще с тобой гуляли вокруг прудов… Как их…

— Чистых? — начала догадываться Светлана. — Что-то такое было.

— Вот. Там ты ее встретила, и вы языками зацепились, а я на лавку села. Вот она с этой самой и была в «Ленинградской».

— Галь, надо над связностью речи поработать, — попеняла Галине Клавдия Ивановна. — Очень бедный словарный запас, из-за этого трудно тебя местами понимать.

— Не-не, все ясно. — Ровнин перевел взгляд на Свету. — И кто это был?

— Отвечай! — велела немного помрачневшей девушке ее старшая. — Не тяни.

— Ну, не очень-то мы и подруги, — уклончиво ответила та. — Так, знакомы краями. В одной компании пару раз оказывались, вот и вся дружба.

— Кто? — сдвинула седые брови Звягина.

— Да Янка Залесская, — произнесла девушка. — Она из ковена Марфы. Та ее из какой-то глуши с год назад выдернула в Москву. То ли из Самары, то ли из Саратова.

Олегу очень захотелось сказать что-то вроде «Да ладно!», но он сдержался, ибо не в том месте и не в той компании находился, где стоит демонстрировать свои эмоции. Неважно, что прозвучало — полная чепуха или крайне важная информация, — те, кто вокруг, должны по твоему внешнему виду понять лишь одно: тебя услышанное никак не тронуло.

Хотя, конечно, Ровнина новость о том, что ночная воровка оказалась знакомой Яны, впечатлила, в первую очередь потому, что ситуация в этой связи приняла совсем уж странный оборот. Нет, то, что его старая знакомая перебралась в столицу, новостью не являлось, он про это ведал. Более того, появилась у него мыслишка о том, что с ее помощью Марфа попробует заделать трещину, возникшую было в отношениях с Олегом. Но нет, данная версия подтверждений не нашла, ибо Яна ему не звонила, на дороге случайно не встречалась и у подъезда не ждала. Они вообще за минувший год только раз и встретились, причем на самом деле вдруг, без дальнего расчета. И обошлось все банальным «привет-пока».

Вот только ей-то это все зачем? Всякую чепуху вроде ревности или какой-то очень мудреной комбинации сразу можно отмести, ибо ничего дурнее, чем спереть личное оружие у мента, придумать невозможно. Особенно такое и у такого.

А все остальные варианты еще безумнее, чем первые два.

Но в случившемся имелся и позитивный момент — Олег знал, где Яну следует искать, что здорово упрощало жизнь. Он-то мысленно готовился новые круги по городу нарезать, а тут всего-то и надо, что до «Войковской» доехать. Просто верный своему правилу, которое звучало как «информации много не бывает», он еще с полгода назад выяснил, что его землячка теперь работает в одном из салонов «Тайные знаки магии», которых Марфа Петровна открыла по городу не менее десятка. Она сочла подобный бизнес недурственным капиталовложением и вроде как даже не прогадала, снимая с данной грядки неплохой урожай. Мало того, надумала развивать данное направление дальше, открыв на пробу два салона, один из них занимался астрологией, а другой — картами таро, о которых в России мало кто помнил, поскольку в последний раз они тут массовую популярность имели еще до революции. Но тут доходы не пошли. Как видно, не готов был среднестатистический россиянин услышать голоса звезд и диковинных карт, потому Марфа Петровна обе лавочки вскорости прикрыла, сказав что-то вроде «не пришло еще время».

Ничего противозаконного там вроде не творилось, жалоб от клиентуры не поступало, потому отдельские толковательниц загадочных знаков не беспокоили, в том числе и Залесскую. Но, как известно, сколь веревочка ни вейся, а кончик будет, потому вскоре Олег вошел в