если бы его прямо там срубило, то сюда бы они как попали? Откуда ей адрес знать? У него из документов было с собой только удостоверение, а в нем он не указан. Она бы его прямо там обобрала и…

Удостоверение!

Пистолет!

Нож!!!

Замычав от нахлынувшей на него жути, Олег вскочил с табуретки и на дрожащих ногах бросился в спальню, где на кресле валялась его одежда, причем в сильно скомканном виде.

Засунув руку во внутренний карман пиджака, Ровнин облегченно выдохнул — удостоверение на месте. Обнаружилась и наплечная кобура с вложенным в нее макаровым, причем, судя по отсутствию кисловатого запаха, в ход его вчера никто не пускал.

А вот ножа — не было! Ножны, продетые в ремень, присутствовали, но — пустые!

— Ой, ё-ё-ё-ё-ё! — выдавил из себя оперативник, подошел к кровати и уселся на нее, неосознанно скопировав при этом позу мыслителя, некогда увековеченную великим скульптором Огюстом Роденом. Разве что тот помускулистее был и без носков.

Все было очень, очень плохо. Единственным позитивным моментом сложившейся ситуации являлось то, что он, Олег Ровнин, похоже, стал первым работником отдела, у которого сперли нож. Бывало такое, что это оружие навсегда пропадало вместе с сотрудниками, несколько раз их клали в гроб с погибшими оперативниками, один клинок даже расплавили, но чтобы вот так его утратить… Никогда такого не случалось. По крайней мере, в хрониках отдела подобный факт ни разу не был зафиксирован.

Вот только подобная личная уникальность Олега совершенно не радовала. Во-первых, ему было очень стыдно. Во-вторых, он не представлял даже, как станет докладывать Морозову о случившемся. И в-третьих, ему совершенно не улыбалось стать на долгие годы «тем самым Ровниным, у которого баба нож сперла». Не в глазах коллег, нет. В глазах тех, кто живет в Ночи.

А то, что этот факт станет общим достоянием очень, очень скоро, сомнений у него не возникало. Та, которая свистнула его оружие, знала, что брала. Более того, оно, похоже, и являлось ее основной целью.

Вывод? Его обокрала не какая-то клофелинщица или проститутка. Тут поработал кто-то, для кого сумерки — дом родной, и с огромной долей вероятности это дело рук ведьмы. Правда, сам по себе поступок был настолько нелогичен, что в подобное верилось с трудом, но другие варианты были еще менее реалистичны.

Надо заметить, что то ли нервное потрясение сделало свое дело, то ли цитрамон сработал, но самочувствие Олега к этому моменту изрядно улучшилось, отчего и голова у него начала соображать куда живее. В результате он, перебирая все детали вчерашнего общения с Никой с самого начала, вспомнил взгляд Кристины, которым та одарила воровку при коротком визите последней в магазин. Добра и в глазах, и в голосе бизнес-леди тогда имелось очень немного.

То есть она либо поняла, кто к ней заглянул, то ли вообще эту поганку узнала. Второй вариант, конечно, идеален, но потому и маловероятен. С годами Ровнин усвоил одну простую истину — чем глубже та задница, в которую ты попал, тем меньше шансов, что ты найдешь из нее короткую дорогу на свет.

В любом случае надо снова ехать в торговый центр. Нет, можно Кристине и позвонить, но ему нужна не только информация. Ему нужна фотография воровки, а ее можно получить только у тамошней охраны. Киселев мужик обстоятельный, он на безопасности экономить не стал, потому установил и на парковках, и внутри центра дорогущую систему видеонаблюдения. Лично выбрал и даже спецов из Америки выписал, чтобы те ее установили, смонтировали и настроили. Денег вложил в это дело море, зато теперь можно в высоком разрешении увидеть почти любую точку огромного молла, просмотреть записи за последние тридцать дней и даже напечатать на принтере единичный кадр, что, собственно, Олегу было и нужно.

Кстати, не в последнюю очередь он так озаботился этим вопросом из-за того, что первого владельца этого торгового центра прямо в нем в свое время и убили. Правда, случилось это сильно не вчера, здание тогда только-только построили, даже внутренней отделкой не начали заниматься, но с самого открытия среди персонала стали ходить слухи, что нет-нет да и видят в служебных коридорах вечерней порой призрак этого бедолаги — в строительной каске и дорогом костюме с кучей кровавых пятен, оставшихся от множественных огнестрельных ранений, несовместимых с жизнью.

Ржавый, являясь материалистом до мозга костей, в эти байки не слишком верил, но время от времени все же отдавал приказания охранникам, чтобы те по ночам поглядывали на коридоры — не бродит ли там кто? Ну интересно же! Да и в рекламных целях использовать можно, у нас народ такое любит. Торговый центр с личным призраком — шутка ли?

Встав с кровати, Олег с удивлением обнаружил, что на правом колене появилось какое-то красное пятно. Мазнув его пальцем и поднеся его к носу, он с удивлением понял, что это губная помада.

— Чего? — удивился он, глянул на живот, понял, что злоумышленница, похоже, ему еще и послание оставила, ознакомился с ним, после чего совсем уж изумленно произнес: — Она не в себе, что ли?

Надпись, конечно, немного смазалась, но при помощи зеркала и выворачивания головы Ровнин выяснил, что отчаюга Ника оказалась еще и весьма воспитанной, а также щедрой на комплименты особой, ибо надпись гласила: «Спасибо за подарок. Ты милый!»

— Как я тронут! — констатировал Олег, ощущая, как злость вытесняет из тела остатки слабости, и отправился в ванную смывать послание, добавив на ходу: — Кранты тебе!

Отдельное раздражение у него вызвал и тот факт, что по милости какой-то малахольной девчонки пришлось потратить море времени, по сути, пересекая весь город. Пусть без пересадок, но все же? И без того дел невпроворот, а тут катайся туда-сюда.

И под конец на него еще и обычно спокойный Морозов наорал после того, как узнал, что Олег не в отдел направляется.

— Ровнин, ты охренел? — бушевал он так, что оперативнику показалось на миг, что его совсем недавно купленный «Sony Ericsson T68i» подобного напора не выдержит и взорвется у него в руках. — Все пашут как проклятые, один ты существуешь по какому-то индивидуальному графику. Вчера тебя нет, сегодня тебя нет… А ты вообще есть? И если есть — то где?

— Я? — отозвался Олег. — В пути.

— Откуда куда? Из безделья в личные интересы? Знаешь, я очень добрый и сердечный человек, но всему есть предел, в том числе моему терпению тоже.