Собственно, въехал в эту квартиру Олег не так давно, всего с полгода назад, и предшествовали тому события довольно печальные. Дело в том, что по ранней весне 2001 года скончалась милейшая Анна Петровна, та, у которой Ровнин квартиру снимал. Вот вроде бы она и женщина была разумная, и медицинский работник, пусть даже со специфической направленностью, а все равно, простыв, предпочла профессиональной врачебной помощи самолечение. Мало того — ни коллегам ничего не сказала, ни Олегу не позвонила и в результате довела себя до критического состояния. Ну а когда ее все же госпитализировали, то сделать уже ничего было нельзя. Все же тут и возраст, и сопутствующие ему болячки… Короче, через два дня она тихонько умерла. С вечера уснула, наутро не проснулась.

Ровнин после себя корил за то, что раньше ей не позвонил, что не заехал, только вот задним умом всяк крепок. В результате Олег старушку похоронил, свечку ей в храме поставил да и начал присматривать новую съемную квартиру, поскольку с этой жилплощади его, само собой, скоро должны были попросить — если не государство, то объявившиеся наследники. У нас ведь как — при жизни бабулька может быть сколько угодно одинокой, но после ее смерти вдруг невесть откуда непременно вылезут троюродные племянники или некая полумифическая родня по дедовской линии.

Вот только вместо этого через несколько недель нарисовались не родственники усопшей, а адвокат, первым делом попенявший Олегу на то, что ему его долго пришлось разыскивать. Дескать, дома господин Ровнин совсем не бывает и телефонную трубку тоже не берет. Ну а как выговорился, так пригласил Олега на разговор в свою контору, где и сообщил немного обалдевшему Ровнину о том, что недавно скончавшаяся Маркова Анна Петровна именно ему завещала свое движимое и недвижимое имущество, что подтверждено надлежащим образом составленными документами. Так что ждем полгода и, если завещание не будет оспорено, то вступаем в права.

Вот так, нежданно-негаданно, Олег и стал владельцем двух однокомнатных приватизированных квартир в разных концах столицы, а следовательно, полноценным москвичом, с пропиской и всем таким прочим. Еще к этому всему прилагалась небольшая сумма в виде накоплений, сделанных добросердечной старушкой, но их Ровнин не раздумывая потратил на то, чтобы соорудить Анне Петровне памятник на могиле. Не какой-то там «на отвали», а добротный, из гранита, с рисунком. Плюс поменял порядком подгнившую оградку и поставил новую лавочку на ее фамильном участке, где лежала сестра Анны Петровны, та самая, в квартире которой Олег все эти годы жил, их мама с папой и так далее.

Что же до квартир — их Ровнин после небольших раздумий решил обменять на одну двухкомнатную, причем в идеале ему очень хотелось поселиться где-нибудь в переулках Сухаревки. Причем речь шла не об амбициях провинциала из серии «недавно приехал и вот уже где живу». Нет, Олегом руководили исключительно прагматичные соображения. Так на работу добираться проще.

Но увы, не сложилось. Случись все это годика на три-четыре раньше, и, возможно, данный план удалось бы реализовать, но после наступления миллениума цены на недвижимость в Москве рванули вверх с невероятной скоростью, пробивая один потолок за другим, и стремительнее прочих дорожали площади в старом жилом фонде, к которому, разумеется, относились как Сухаревка, так и соседствующие с ней Чистые пруды, которые Олегу тоже нравились. Нет, риелтор несколько раз водил разборчивого клиента по возможным вариантам, но они даже непритязательного Ровнина не устроили. Не хотел он жить ни в полуподвальном помещении, ни в коммуналке, которые, к его удивлению, еще в Москве сохранились. Ну а другие варианты, попристойнее, требовали доплаты, причем такой, которая Олегу была точно не по карману. Речь же о том, чтобы залезть в долги, разумеется, даже не шла. Само собой, нашлось бы немало охотников ссудить ему почти любую сумму, даже без процентов и расписок, под честное слово. Да что ссудить? Просто подарить, в обмен на ма-а-аленькую такую услугу…

Короче, Олег подобный вариант не рассматривал, потому в конце концов оставил мысли о проживании поблизости от работы, а после даже нашел в принятом решении ряд положительных сторон. Например, то, что в его квартире не поселятся Баженов и Антонов. Нет, конечно, сначала прозвучит: «Да мы на одну ночь», — но уже очень скоро эти двое пропишутся там на постоянной основе. Ясно же, что лучше прогуляться пешком десять минут до хаты Олега, чем час шкандыбать на метро черт знает куда. И ведь поди им скажи «нет». Да если и откажешь, хрен они твои возражения всерьез воспримут.

В результате осенью 2001 года после завершения всей бюрократической возни, связанной с закрытием наследства, Ровнин совершил обмен и въехал в небольшую уютную «двушку», находящуюся в паре минут ходьбы от станции метро «Алексеевская». А что? Не окраина, дом добротный, район зеленый, до работы езды три станции метро по прямой. Поди плохо?

Вот в ней-то он сейчас и находился, одолеваемый невозможной просто головной болью.

— А-а-а-а-ах! — С великим трудом Ровнин одним коротким рывком встал на ноги, пошатываясь, отправился на кухню, где и припал к крану, утоляя мучительную жажду.

Через пару минут гул в голове немного стих, после чего к мужчине вернулась способность думать о чем-то, кроме того, как ему в данный момент плохо. Следом, чтобы закрепить успех, он забросил в себя сразу четыре таблетки цитрамона и, ощутив слабость в ногах, опустился на табуретку, попутно обнаружив, что он еще и практически в костюме Адама пребывает. Единственными предметами одежды, которые оказались на нем, являлись носки.

И, конечно, основной вопрос, который он себе задал в первую очередь, звучал приблизительно так: «Что это было?»

Покопавшись в воспоминаниях, Олег осознал, что большая часть вчерашнего дня для него просто не существует. Торговый центр, где он сначала побывал у Кристины, а после пообщался со Ржавым — помнит. После его окликнула девушка, попросила его помочь выбрать подарок своему парню — такое тоже было. Звали ее Вероника, но она сама попросила обращаться к ней проще — Ника. Мол, ей так больше нравится.

Выбрать они ничего не выбрали, затем вместе из ТЦ добрались до метро, а там решили немного посидеть в кафе. Ну а почему нет? Девчонка веселая, симпатичная, неглупая, всё при всем.

А вот после — как отрезало. Темнота и пустота.

Клофелинщица? Да вряд ли. Он же дома? Место, где они колу пили и мороженое ели, сильно далеко от «Алексеевской», и