Сначала Кристине Андреевне сообщили о том, что ей тут более не место, достаточно мягко и корректно. Ни о какой компенсации речь, конечно, не шла, но и ноги при этом переломать не грозились. Более того, весьма гуманно дали месяц на то, чтобы она собралась и съехала.

Само собой, покидать насиженное место, в отличие от большинства смирившихся с неизбежным соседей-торговцев, она не собиралась, о чем и сообщила визитерам. Те равнодушно сказали: «Тебе жить» — и отбыли с тем, чтобы на следующий день вернуться, но с уже куда более жесткими требованиями, изложенными куда менее дипломатично, но зато очень конкретно, а также вестью о том, что времени ей на раздумья теперь полагается всего лишь неделя. Ну а после останется только саму себя винить в случившихся бедах.

В принципе Асеева, конечно же, могла устроить свежеиспеченному бизнесмену Жаренову и его супруге сильно веселую, но при этом крайне непродолжительную жизнь, с прилагающейся к ней в подарочном комплекте мучительной смертью. Но тут вот какая штука — она в свое время сознательно покинула ковен, потому на поддержку от коллег по бывшему промыслу рассчитывать не приходилось. Никто бы ни помогать ей, ни покрывать в случае чего не стал. Более того — сдали бы ее когда-то свои отдельским с огромным удовольствием. Во-первых, одиночек в ее бывшем цехе никто не любил, поскольку нечего выпендриваться, во-вторых, Кристина являлась дамой успешной, что являлось отдельным раздражителем для амбициозных ведьм, а в-третьих, доносчице потом какая-никакая польза могла выйти от такого поступка.

Да и с отдельскими, которые могли сесть ей на хвост, Асеевой дела иметь совершенно не хотелось, особенно в свете того, что за последние два года ситуация в Москве в этой связи сильно изменилась.

Резня, случившаяся в начале лета 2000 года, здорово сказалась на взаимоотношениях отдела и обитателей ночной Москвы. Первые показали, что если их сильно довести, то все может вылиться в большие неприятности для особо зарвавшихся особ, вторые же поняли, что шутки кончились. Дополнительной аргументацией к данному доводу послужили и последовавшие тем же летом события, когда вурдалаки из Тамбова, Казани и Набережных Челнов, руководствуясь немного парадоксально звучащим применительно к ситуации лозунгом «свято место пусто не бывает», нагрянули в столицу с планами экспансии последней.

Само собой, про это довольно быстро проведали Морозов и Ко, в чем им помогли информаторы, до весенней резни воротившие нос от сотрудников отдела, а после нее вновь охотно вернувшиеся к своим обязанностям. В результате разговор с амбициозными гостями из провинции у судных дьяков был либо короткий, либо он и вовсе не случался. Да и то — о чем тут говорить? Приехали незваные, ведут себя нагло, кровь людскую пьют, как водицу. Все же ясно.

Впрочем, безбашенный Баженов прихватывал телефоны превратившихся в пепел кровососов и после с удовольствием отвечал на звонки глав семей, настойчиво желавших узнать у своих эмиссаров, насколько интенсивно идет процесс захвата опустевших и благодатных московских земель. Он объяснял иногородним вурдалакам, что их подручные сами уже никогда никому ни на какие вопросы не ответят, и что если те, кто их послал, не угомонятся, то он лично наведается к каждому звонящему, клыки ему вырвет и в задницу запихает.

С учетом той репутации, которую этот человек заработал в ночь большой бойни, ему верили сразу и на слово даже периферийные кровососы. Более того, Баженов имел все шансы войти в историю мира Ночи как личность крайне безжалостная и неукротимая, поскольку молва приписывала ему просто невероятное количество лично убитых «ночью гнева» вурдалаков. На деле их, конечно, было куда меньше, но слухи есть слухи; механизм возникновения оных что при свете солнца, что при сверкании луны одинаков, потому и количество пострадавших ежегодно численно прирастало процентов на пятнадцать-двадцать. Да что там, со временем объявились даже свидетели, которые своими глазами все видели и лишь чудом, благодаря исключительно личной лихости и смелости, умудрились из города в ту ночь улизнуть.

Что до Славяна — ему байки о том, какой он суровый и беспощадный, сильно нравились, и он, разумеется, настаивать на том, что все было совсем не так, не собирался. Говорят, что собственноручно сотню с лишним кровопийц размотал? А почему нет? И от того, что в процессе схватки был сожжен чуть ли не целый квартал, он тоже отпираться не собирался. Тем более что из тех же Набережных Челнов никто проверять, так это или нет, в Москву все равно не поедет.

Шутки шутками, но за лето 2000 года отдельские суммарно упокоили еще где-то четыре десятка вурдалаков, причем сделали это так, чтобы о случившемся узнало как можно большее количество представителей московской нечисти и нелюдей. Но и это не все. Позже, уже в сентябре, они устроили еще одну показательную порку, а именно казнили двух ведьм, которые слишком увлеклись наложением проклятий за деньги, причем проделали это в присутствии специально собранных ими глав пяти московских ковенов. И, что важно, сделано тогда все было по закону, то есть вина приговоренных к смерти подтверждалась неоспоримыми уликами, все же аргументы, высказанные в защиту виновниц старшими ведьмами, были признаны несущественными.

Ну а под конец осени, незадолго до ледостава, Ровнин лично слил в Яузу цистерну с экскрементами. Причем не куда попало, нет. Он выбрал для акции Русаковский мост, тот самый, под которым тамошний водяник обычно зиму коротает. То ли приятно Хозяину Яузы было дремать длинными зимними ночами на месте, где пересекаются сразу две набережные, то ли какие-то личные приятные ассоциации у него с этим местом связаны — поди знай. Впрочем, подлинные причины такой привязанности именно к этому месту Ровнину, который сначала выяснил из дела, датированного 1962 годом данный факт, а после лично договорившийся с водителем-ассенизатором о том, чтобы машину с дерьмом подогнали на Преображенскую набережную, были абсолютно безразличны. Его интересовало другое — поставить старого хрыча Сазаныча на место. Во-первых, он не забыл то, как он, прямо скажем, не очень красиво себя повел по весне, когда его попросили людей не топить забавы ради. Во-вторых, по осени русалки еще двух девчонок стянули с набережной в воду, что совсем уж никуда не годилось. И что совсем скверно — одна из них утонула. Более того — не окажись вторая КМС по плаванию, так обе бы на донном песочке лежали, служа кормом для рыб и медленно двигаясь в сторону шлюзов.

Само собой, Олег понимал, что одновременно и сильнейший удар по