— Вот же стерва! — чуть побледнел Олег, то ли от осознания того, что по лезвию бритвы прошел, то ли от новой порции злости.

— Ладно, сейчас станет легче. — Асеева припечатала ему ко лбу свою прохладную ладонь, уставилась в глаза и что-то прошептала.

По телу Олега пробежали мурашки, на секунду кольнуло в висках, а следом за тем появилось ощущение, что с его плеч точно гора свалилась. И дышать стало легче, и мир стал ярче, и из головы тяжесть ушла.

— Ф-фу, — выдохнул он, — отпустило. Спасибо тебе.

— Но это все, чем я могу тебе помочь, — с сожалением произнесла Асеева. — Извини. Девку эту я не знаю, под кем она ходит, соответственно, тоже. И уточнить не смогу. Ты же в курсе, какие у меня отношения с хозяйками ковенов.

— Никаких, — согласился с ней Ровнин. — Хотя, как по мне, это лучше, чем на ножах.

— Все относительно.

— Да я и не за тем приезжал, — пояснил Олег. — Мне надо было понять — ведьма она или нет. Ты ясность в вопрос внесла, а дальше я сам. Сейчас мне местные безопасники фотографию ее распечатают, а я уж знаю, кому ее показать.

— К Иволгиной поедешь? — поинтересовалась женщина.

— Не-а, — мотнул головой оперативник. — К Звягиной, в Замоскворечье. С Марфой я теперь без особой надобности не общаюсь. Ну ее.

Вот тут Олег не то чтобы соврал, скорее, всей правды не сказал. К Иволгиной он и в самом деле не собирался ехать, но причина была далеко не в банальном «ну ее». Тут имел место воспитательный момент. Ну да, конечно, подобное звучит странно — где Ровнин и где матерая ведьма Марфа, которая таких сопляков, как он, на завтрак ест, причем не исключено, что в самом буквальном смысле.

И тем не менее это был именно он. Олег всегда снимал трубку, когда Марфа звонила ему, но ответы на любые вопросы и предложения были лаконичными, безынтонационными и почти всегда отрицательными. Во время казни двух ведьм он с удовольствием общался с главами четырех ковенов, и только Иволгиной за все время, что длилось действо, сказал лишь «добрый вечер» и «до свидания». Ну а когда ее подопечные чуток перегнули палку с одним прыщавым пареньком, который хотел женской ласки, а вместо этого потерял пяток лет жизни, он договорился с Морозовым, чтобы те не получили за содеянное по полной, выслушал «спасибо» Марфы, ничего не потребовал в ответ, вежливо попрощался и повесил трубку.

Но при этом он очень старался, чтобы его поступки не было восприняты противоположной стороной за поведение маленького мальчика, который назло бабуле решил отморозить уши, и пока вроде у него все получалось. Правда, грань между деловым игнорированием и блажью в данном случае была крайне тонка, и иногда балансировать на ней становилось трудновато.

— Правильно, — подумав, кивнула Асеева. — Я слышала, у нее в ковене дела идут не очень. Товарки Клавдии, видишь ли, состарились совсем, в маразм впадать начинают, потому она перспективную провинциальную молодежь в Москву подтягивает. Надо же кому-то силу на себя принимать, верно? С иногородними в этом плане проще, они не зажравшиеся приезжают, без столичных закидонов. Да и ума ей не занимать, если это кто-то из ее свиристелок напортачил, она тебе ее сразу выдаст.

— Надеюсь, — признался Олег. — Ладно, пойду. Время сейчас против меня работает.

— Убьешь ее? — остановил его вопрос Кристины на самом пороге.

— Не знаю пока, — не поворачиваясь, ответил Ровнин, — но не исключаю такой вариант.

— Станешь горло перерезать, в глаза не смотри и рот ладонью зажми, чтобы предсмертное проклятие не зацепить, — посоветовала ведьма. — Знаю, что ученый, но…

— Спасибо, — вернулся к женщине Олег и неожиданно для себя самого обнял ее.

— Ой, ладно, — оттолкнула его Кристина, улыбаясь. — Все, иди. Мне еще товарные накладные надо проверить. Чую, крутит что-то один из поставщиков. И если я права, то мало ему не покажется.

Может, дело было и в поставщике, но Ровнину показалось, что ведьма смутилось, что с такими, как она, происходит нечасто, по крайней мере, не понарошку, а искренне.

А тут притворством явно не пахло.

С тем, чтобы добыть фотографию ведьмочки Ники, сложностей никаких не возникло. Звонок Киселеву — и через пять минут Олега уже вели в святая святых местной охраны, а еще через десять он держал в руках три листка, на которых разыскиваемая особа была изображена в фас, в профиль, пусть и условный, а также в компании с непосредственно Ровниным. Последний снимок в планы Олега не входил, но начальник службы безопасности торгового центра, мужик сильно крученый и, похоже, не так давно ходивший по Лубянке в кителе, на котором красовались погоны с двумя просветами, велел его сделать непременно, добавив коротко:

— Поверь, лишним не будет.

И Олег с ним полностью согласился, ибо запас карман не тянет. Как и с тем, что этот же дядька ему еще и диск дал, на который записал все те же фотки и короткий ролик, запечатлевший их с Никой знакомство. Как улику его в ход не пустишь, но и сказать, что они даже знакомы не были, воровка теперь точно не сможет.

Покинув торговый центр, Ровнин немедленно отправился в Замоскворечье, где на тихой и зеленой Татарской улице, в доме, стоящем аккурат напротив Михайловского сада, еще с советских времен жила-поживала милая и добрая старушка, которую звали Клавдия Ивановна Звягина. Вернее, ее считали таковой соседи по подъезду и дому, тем более что иные ее помнили с той поры, когда еще были детьми. И, что забавно, ни один из них отчего-то даже не задумался, как так выходит — они взрослеют, детей рожают, лысеют, толстеют, обзаводятся варикозом и ревматизмом, а баба Клава какой была, такой и осталась. Просто принимали это как факт, да и все.

А почему? Да потому, что улыбчивая старушка являлась главой одного из московских ковенов ведьм, и подобный трюк для нее был не сложнее, чем щелчок пальцами.

Хотя, правды ради, ни одному из соседей за всю свою жизнь она ни разу не навредила. По крайней мере тем, которые вели себя по-людски и жизнь остальным не портили. Ну а что несколько пьянчуг, не дававших спать соседям, после ночных кошмаров в