дверь, за которой в советские времена располагался то ли паспортный стол, то ли дежурные электрики, а теперь квартировали патентованные гадалки. Дом был старый, постройки годов шестидесятых, потому поди пойми, что тут к чему.

И только оказавшись внутри, он сразу понял — в цвет попал. Вернее, пришел сюда очень, очень вовремя.

Маленький предбанник, где стояли сведенные вместе три стула, вроде тех, что раньше располагались в поселковых ДК, был пуст, а за дверью, что вела в помещение, где толковательницы магических знаков принимали клиентов, стоял жуткий гам. Вернее, орала одна Яна, но зато так, что аж стены тряслись.

— Ты дура! — надрывая до предела голосовые связки, гомонила она. — Тебе как такое вообще в голову пришло?

— Ну, ты сама говорила, что он та еще сволочь, — куда тише оправдывалась та, к кому обращалась Залесская. — Вот я, когда его увидела, сразу и решила…

Услышав голос собеседницы Яны, Олег сладостно улыбнулся. Она. Ника. Можно выдохнуть. Теперь главное, чтобы нож при ней находился и никуда больше тащиться не пришлось, поскольку и так времени на поиски этой засранки он потратил слишком много.

— Решила? — Яна перешла на ультразвук. — Ты кто вообще? Кто тебе право дал что-то решать? Твое дело сидеть ниже травы, тише воды и выполнять то, что поручат от сих и до сих. Думать и решать за тебя другие станут.

— Вообще-то у меня своя голова на плечах есть, — обиделась Ника.

— В том-то и беда, что нет! Кочан капусты у тебя, а не голова! Ох, за что мне такая сестрица досталась, а? Ну да, я не святая, только чтобы так меня наказывать…

— Ой, да ладно!

— Под юбкой прохладно! — рявкнула Залесская. — Ладно… Ты не понимаешь, что если Марфа узнает о том, что ты устроила, то нам придется валить куда-то очень далеко-далеко, в такие края, где маршрутку за диво дивное считают, и там лет десять отсиживаться? Лет десять, не меньше. Она и так недовольна тем, что Ровнин с ней общаться не стремится и все больше поглядывает в сторону Клавы и Зинаиды, а тут еще и это. Блин, ну вот как так вышло, что у нашей мамы родились две такие разные дочери — умная я и идиотка ты?

Разговор девушек, которые еще и сестрами оказались, был настолько интересен, что Олег даже решил не спешить припирать их к стене. Минутой раньше, минутой позже — велика ли разница?

— А не пойти ли тебе знаешь куда? — возмутилась Ника. — Успокойся, верну я ему нож, пусть подавится.

— Ты Ночь проси, чтобы он раньше тебя не нашел! — взвизгнула Яна. — И после не встретил ни разу в городе! Вернет она! Возвращалка! Тут мне придется к нему идти и упрашивать, чтобы он тебя… даже не простил, а помиловал. И радуйся, если только из Москвы обратно в Энгельс придется валить. Считай, легко отделалась.

— Да ладно, чего ты нагоняешь?

— Ник, ты реально дура! — выдохнула Залесская. — С тобой разговаривать невозможно. Как с пустотой общаюсь, честное слово.

Скрипнула дверь и, к великому неудовольствию Олега, внутрь маленького предбанника вошел совсем еще молодой человек. Был он довольно высок, сутул, немного бледен и, судя по очкам с довольно толстыми стеклами, еще и изрядно близорук. Короче, отлично подходил под пословицу, которую очень любил повторять отец Ровнина: «Ты не смотри, что у меня грудь впалая, зато спина колесом».

— Сама ты пустота! — сорвалась-таки на крик и Ника. — Я за нее впрягаюсь, хочу как лучше сделать…

— Ты тупая? Я с самого твоего детства твержу одно и то же — никогда ничего для меня не делай.

— Почему?

— Потому что все, к чему ты прикасаешься, обязательно превращается или в золу, или в говно!

— Это же салон госпожи Яны? — немного ошарашенный услышанными родственными откровениями, поинтересовался у Ровнина юноша. — Да?

— Да, — почти шепотом ответил тот, попутно впечатлившись словом «госпожа», а после приложил к губам указательный палец правой руки. — Только тихо. Не мешайте людям скандалить.

— Просто я на три часа записан, — показал Олегу какую-то бумажку посетитель. — Сейчас уже без пяти. А вы тоже к госпоже Яне?

— К ней, к ней, — покивал оперативник. — К кому же еще?

— Но очередь-то моя?

— Так через пять минут, — резонно возразил ему Ровнин, уже сообразивший, что, увы, сеанс полезных откровений для него закончен, поскольку рано или поздно скандалящие сестрички поймут, что за дверью кто-то есть. — Садитесь и ждите.

— … вот когда он сюда заявится, сама станешь с ним разбираться! — проорала тем временем Яна очередную угрозу, и Олег понял, что лучшей подводки для его появления в магическом кабинете, скорее всего уже не случится. — Без меня!

— Да как нечего делать! — фыркнула Ника и тут же осеклась, потому что дверь в кабинет распахнулась и на пороге появился невероятно нежно улыбнувшийся ей Олег. — Ой!

— Разумное решение, Яна, — сообщил тот мигом побледневшей давней приятельнице. — При том условии, конечно, что задумка опоить меня и обнести принадлежит не тебе.

— Нет, конечно, — мигом мотнула головой девушка. — В смысле — опоить?

— Лапчатка, дурман и полынь. — Олег перевел взгляд на Нику, которая вжалась в стену, задрапированную куском материи, изрисованным какими-то каракулями, как видно, теми самыми магическими знаками. — Ничего не забыл?

— Нет, — пробормотала та и попробовала изобразить улыбку, но то, что получилось, больше напоминало оскал. — Я…

— Еще и это! — закрыла лицо ладонью Яна.

— Чудо, что мне проснуться удалось, — вполне дружелюбно сообщил ей Ровнин. — Вряд ли эта косорукая особа сильно заморачивалась при варке зелья отмериванием точного количества компонентов. Скорее всего, пошла по принципу «на глазок». И да, мне поутру было очень сильно плохо. Чуть коньки не отбросил.

Он прошелся по довольно просторному кабинету, оценив то, что Марфа, похоже, на дизайнере не экономила. Полумрак, атмосферность, под потолком висит нечто, напоминающее средневековый глобус в сетке, а на столе у Яны присутствует весь ассортимент прогрессивной гадалки, от хрустального шара до новомодного ноутбука.

— Олег, ну ты же видишь — она дура! — чуть срывающимся голосом заявила Залесская. — Клиническая. Неисправимая.

— Не аргумент.

— Очень даже аргумент, — явно