мгновение, глядя на суетящихся гвардейцев. Потом медленно развернулся и полез обратно в возок.

— Вовремя я успел, — пробормотал он себе под нос, устраиваясь на подушках. — Вовремя.

Возок тронулся, и сотня чёрных всадников двинулась следом, проезжая мимо расступившейся гвардии. Ни один красный плащ не посмел поднять глаза.

* * *

Слободка встретила Илариона запахом свежего дерева и стуком топоров.

Он смотрел в окошко возка и видел то, чего не ожидал увидеть. Панкрат рассказывал ему о стройке, трактире и размахе, с которым строилась ярмарка. Да только одно дело слушать доклады в полумраке кельи, и совсем другое видеть своими глазами.

Улица, по которой они ехали, была изрыта колеями от телег. По обе стороны громоздились штабеля строевого леса. В котлованах, вырытых под фундаменты будущих зданий, копошились крепкие мужики в рабочей одежде, которые знали, что делают и зачем.

Иларион видел грязь — куда же без неё в весеннюю распутицу. Убогие лачуги, оставшиеся от прежних времён, когда Слободка была нищим районом. Следы нищеты, которую не вытравишь за один год.

Но видел и другое.

Новые срубы, ещё не потемневшие от времени, желтеющие свежим деревом. Крыши, крытые добротной дранкой, а не гнилой соломой. Окна со слюдой вместо тряпок и бычьих пузырей. Мостки через канавы, чтобы люди не месили грязь по колено. Колодец с новым воротом и чистой бадьёй.

И люди, которые смотрели на чёрный возок не со страхом, а с настороженным любопытством. Они не разбегались при виде Владычного полка, а останавливались, переговаривались, снимали шапки и неглубоко кланялись. Сытые люди. Одетые люди. Люди, у которых была работа и надежда.

Надежда в глазах поразила его больше всего. В бандитском районе, который ещё год назад был язвой на теле Вольного города, люди смотрели вперёд, а не в землю.

Возок свернул на площадь перед трактиром, и Иларион увидел само заведение. Необычное двухъярусное здание с широким крыльцом и искусно вырезанной головой дракона над дверью. Перед трактиром толпились вооружённые люди — он узнал чёрные плащи храмовников, разглядел дружинников в кольчугах, заметил мужиков с топорами, которые явно не были ни воинами, ни работниками.

Слободка готовилась к обороне. Его внучек собирался драться.

Иларион почувствовал, как губы сами собой растягиваются в одобрительной улыбке.

«Не пустозвон, — подумал он. — Не болтун, который красиво пишет письма и прячется за чужими спинами. Строит, работает, людей кормит. И огрызаться готов, когда припрут к стенке. Дело богоугодное».

Возок остановился у крыльца трактира. Панкрат уже спешился и шёл к двери, и Иларион видел, как расступаются перед сотником вооружённые люди. Некоторые его узнали, обрадовались, начали что-то спрашивать.

Иларион не торопился выходить. Сидел в полумраке возка, смотрел на трактир, на суету вокруг и думал о мальчишке, который всё это построил.

Наконец Иларион тяжело вздохнул, опёрся на посох и полез из возка.

Пора знакомиться с внучком.

Двери трактира были распахнуты настежь. Панкрат оставил. Изнутри доносились громкие, взволнованные голоса, перебивающие друг друга.

Иларион поднялся на крыльцо, опираясь на посох, и два храмовника из его личной охраны шагнули вперёд, расчищая дорогу. Они вошли первыми. Голоса внутри разом смолкли.

Потом вошёл Иларион.

Зал трактира был просторным, светлым, с высокими потолками и широкими окнами. За длинным столом у окна сидели люди, и все они смотрели на дверь и на Панкрата.

Иларион узнал Святозара Соколова. Рядом с ним стоял молодой воин, похожий как две капли воды — сын, надо полагать. Чуть поодаль двое мужиков с разбойничьими рожами, волчьими глазами, руками, привыкшими к ножу и топору. Таких Иларион повидал достаточно за свою жизнь. Главари местных ватаг, не иначе.

А у камина стоял Савва и смотрел на своего командира круглыми глазами.

Святозар медленно поднялся из-за стола. Лицо его вытянулась, рука соскользнула с меча и повисла вдоль тела. Иларион видел, как шевелятся губы старого князя, но ни звука не вырвалось из его горла.

Тот из бандитов, что покрупнее, с тесаком на поясе — отвёл глаза и уставился в пол, будто нашёл там что-то невероятно интересное. Второй, жилистый, с багровым пятном на скуле, попятился к стене, задев плечом какой-то горшок.

Савва опустился на одно колено, склонив голову.

— Владыка, — голос его был хриплым. — Мы не ждали… Панкрат только что…

— Встань, — сказал Иларион. — Я не за почестями приехал.

Он медленно обвёл взглядом зал, отмечая детали. Кружки на столе. Лужа сбитня, растёкшаяся по столешнице. Обнажённые клинки, которые люди только сейчас начали торопливо прятать в ножны. Лица всё красные от недавней ярости, которая ещё не успела остыть.

Он прекрасно понимал, что попал на военный совет. Они решали, драться или нет. Готовились к бунту, к крови, к смерти. Он успел в последний момент.

— Где мой внучек? — спросил Иларион.

И тут из двери, ведущей на кухню, вышел высокий, молодой мужчина с рыжей шевелюрой. Он обвел взглядом зал и уставился на Илариона. При этом этот засранец глядел так, как не смотрел на него никто уже много-много лет. Без страха, подобострастия, но с уважением. Как… как на деда…

— Здравствуй, дед, — сказал Сашка. — Долго же ты добирался.

Иларион стоял неподвижно, опираясь на посох, и чувствовал, как что-то сжимается в груди. Этот мальчишка — повар из бандитского района, щенок, которого он никогда в жизни не видел — смотрел на него без страха и называл дедом. Как будто имел право.

Как будто они и впрямь были роднёй.

Иларион сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Он шёл через зал, мимо людей вытаращивших от шока глаза. Мимо застывших бояр и разбойников, Саввы, который так и стоял на одном колене, храмовников своей охраны. Шёл к рыжему мальчишке, который ждал его у двери на кухню.

Остановился в двух шагах и осмотрел его с головы до ног. Глянул ближе на руки в муке, упрямый подбородок и на глаза, в которых не было ни капли подобострастия.

И вдруг почувствовал, как губы сами собой растягиваются в улыбке.

— Так вот ты какой, внучек, — сказал Иларион. — Ну, здравствуй.

Глава 8

Александр

— Так вот ты какой, внучек. Ну, здравствуй.

Я улыбнулся.

Старик приехал издалека, пробил княжескую блокаду и стоит теперь передо мной, называя внучком. Значит, моя мазь и моё письмо попали точно в цель. Хороший у меня дед появился. Вот и познакомимся.

Я шагнул вперёд и обнял его как внук деда обнимает.