Старик выглядел усталым под своей бронёй из власти и страха, и мне вдруг стало его по-человечески жалко, без всякой задней мысли. Сколько лет его никто не обнимал? Сколько лет он был только инструментом и угрозой, а не живым человеком?

Иларион замер под моими руками, и я почувствовал, как напряглись его плечи под шубой всего на один удар сердца, на короткий миг. А потом Иларион выдохнул, будто выпустил воздух, который держал в груди слишком долго, и его ладонь неуклюже хлопнула меня между лопаток.

— Шельма, — проскрипел он мне в ухо. — Обнимается он. Как с деревенским кумом.

— А что, нельзя? — я отступил на шаг и посмотрел ему в лицо. — Ты же сам сказал — внучек. Так вот внучок рад тебя видеть у себя в гостях, дед.

— Много чего я сказал, — старик смотрел на меня, и в его выцветших глазах мелькнуло что-то живое под многолетней коркой льда. — И пахнешь ты как настоящая кухня. Мукой и мясом.

— Это комплимент?

— Это факт.

За моей спиной кто-то издал странный звук, и я обернулся. Святозар смотрел на нас так, будто у него на глазах солнце взошло с запада. Рот его был приоткрыт, глаза круглые. Угрюмый привалился к стене и моргал, будто не верил тому, что видит. Щука уставился в пол и не поднимал головы. Савва так и стоял на одном колене посреди зала, забыв подняться.

Их можно понять. Не так часто повара с главой Владычного полка обнимаются.

— Ладно, — я хлопнул в ладоши, и все вздрогнули. — Хватит столбами стоять. Дед с дороги голодный, люди его тоже голодные, а мы тут что устроили?

Я повернулся к кухонной двери и заорал:

— Матвей! Тимка! Лёшка! Федька! Общий сбор!

Затопали ноги, загремела посуда, и через несколько секунд в дверях появились мои пацаны, толкаясь плечами. Следом за ними, как стайка воробьев, высыпала и мелкая гвардия — Маша, Гришка, Антон и Сенька и Петька. Они замерли, во все глаза таращась на вооруженных людей и мрачного старика в центре зала.

— Матвей, во дворе сотня голодных дружинников после долгой дороги, — рубил я задачи. — Мясо на гриль, всё из ледника. Тимка, тесто на пиццу, и побольше. Лёшка, овощи и начинка. Федька, помогаешь всем. Через полчаса каждый человек должен жевать горячее. Исполнять!

Старшие сорвались с места, бросившись на кухню, а мелкие остались стоять.

Сенька громко шмыгнул носом, сделал шаг вперед, задрал голову и уставился на грозного Владыку, от одного вида которого бледнели князья и воеводы.

— Здрасьте, дедушка, — звонко выдал пацан. — С приездом!

В зале повисла такая тишина, что стало слышно, как в печи трещит полено. Могучий Святозар поперхнулся воздухом. Охранники Илариона машинально сжали рукояти мечей просто от шока.

Старец медленно опустил взгляд на чумазого Сеньку, который до этого убирался у печки. Его седые брови поползли вверх.

— А это… кто такие? — с неподдельным недоумением спросил глава Инквизиции.

— Да детишки мои, — я подошел и положил руки на плечи Гришке и Маше. — Вместе живем. Так что привыкай, дед. Правнуки у тебя теперь тоже есть.

Иларион замер. Его сухие, изрезанные морщинами губы дрогнули. Он посмотрел на меня, потом на детей.

И вдруг раскатисто рассмеялся таким смехом, от которого вздрогнули даже его собственные гвардейцы. Иларион смеялся до слез, сотрясаясь всем телом и опираясь на свой посох.

Гришка, восприняв смех как сигнал к действию, тут же подскочил к Владыке и бесстрашно ухватил его за изуродованную подагрой руку. Маша, не отставая, вцепилась во вторую.

— Пойдем за стол, дедушка! — затараторил Гришка, уверенно таща главу Инквизиции к ближайшей лавке. — А ты на коне приехал? А меч у тебя есть? А нам дядя Данила конфет привез, хочешь поделимся? Только Сеньке не давай, он уже три съел!

— Я две съел! — тут же возмутился Сенька, бросаясь следом за ними. — Деда, не слушай его!

Иларион, человек, чьим именем пугали весь Север, покорно позволил детишкам усадить себя за стол, слушая их щебет с таким выражением лица, будто ему только что подарили весь мир.

Я обернулся. Мужики стояли с отвисшими челюстями, напрочь забыв и о княжеской осаде, и о надвигающейся войне.

— Так, всем отдыхать с дороги, — я посмотрел на Панкрата. — Давай, дядька. заводи парней. В тесноте да не в обиде, — тот кивнул, а я перевёл взгляд на Илариона. — Для тебя, дед, сам приготовлю.

Я ушёл на кухню. Из-за блокады мы не работали сегодня и я боялся, что продукты просто испортятся. Теперь им испортится не суждено и это прекрасно.

Там уже кипела работа. Лёшка резал овощи, Федька таскал дрова к печам. Я прошёл мимо них к главной жаровне и достал из ледника отборную вырезку, которую берёг для особых случаев. Выдержанное мясо, от которого даже в сыром виде текли слюнки.

Для деда нужен особый бургер.

Я нарубил мясо, сформовал котлету и бросил на раскалённую сковороду. Жир зашкворчал, запах поплыл по кухне, и я почувствовал, как внутри просыпается то спокойное сосредоточение, которое приходит только во время настоящей готовки. Пока котлета схватывалась корочкой, я разрезал свежую булку и подрумянил её на сухой сковороде. Добавил солёный огурец для кислинки и сырный ломоть, который расплавится от горячего мяса. И мой особый соус с чесноком и травами, рецепт которого знал только я.

Дар откликнулся знакомым теплом в груди. Я чувствовал, как энергия течёт через пальцы в еду, сплетаясь с мясным соком и хлебной мякотью, с хрустом корочки и нежностью плавленого сыра. Я хотел дать старику силу и здоровье, хотел, чтобы его изношенные суставы перестали болеть, чтобы в голове прояснилось, а тело вспомнило, каково это — жить без постоянной боли.

Перевернул котлету, дал дойти до нужной кондиции, снял с огня и собрал бургер слой за слоем.

Создано блюдо: «Бургер долголетия»

Категория: Восстанавливающее

Эффект: Прилив сил, регенерация суставов и тканей, ясность ума

Длительность эффекта: 5 дней

Получено опыта: 380 единиц

Положил бургер на деревянную доску и понёс в зал.

За столом творилось невиданное.

Гришка залез на лавку рядом с Иларионом и что-то увлечённо рассказывал, размахивая руками. Маша сидела с другой стороны и смотрела на старика серьёзным взглядом взрослого человека, готовая в любой момент одёрнуть младшего, если тот перейдёт границы. Сенька пристроился напротив и ковырял