не могу забыть несчастной Фавы. Утратившая все сходство с человеком, она обернулась ингумой – не более чем мертвой ингумой, напудренной, нарумяненной, наряженной в цветастое детское платьице и парик. Поспешив поскорее прикрыть ее, я потребовал у наемников, не позволивших нам развести костер, кирку с лопатой. Дюжина сильных, здоровых парней охотно, с радостью помогли бы мне, но я отослал их прочь и собственными руками предал Фаву земле возле гребня холма, а после накрыл плоским камнем, на котором, не зная, как еще отметить могилу, выцарапал ее имя и символ сложения.

Итак, Фава, распрекрасно чувствовавшая себя на Зеленом, здесь, на Синем, оказалась мертва, а Чаку с Терасом, погибшие на Зеленом, вновь с нами, живы-живехоньки, если, конечно, не пали в одном из сражений под началом Инклито…

– Человек… идти, – пробормотал Орев над ухом.

Пришлось прерваться, открыть дверь, выглянуть наружу, но за порогом не оказалось никого. Тогда я спросил Орева, кто к нам пожаловал – хороший человек или как, но Орев только защелкал клювом да захлопал крыльями. Обычно это означает тревогу, однако он не раз проделывал то и другое до того, как объявил о приходе гостя: пальба, фейерверки – как тут ему не встревожиться?

Здесь – или хотя бы где-нибудь – нужно отметить, что, услышав позади, в туннеле сточной клоаки, голоса наемников, мы с Фавой и Валико остановились. Орев, благослови его Мольпа, задерживаться не стал, а полетел назад разобраться, что там за шум.

С полдюжины бойцов, к немалому моему смущению, распростерлись передо мною ниц. Для начала я объявил, что не стану разговаривать с ними, пока они не свяжут Сфидо и не отдадут мне его иглострел, и наемники тут же повиновались.

– Мы ту плиту подняли, – объяснил мне Купус, – а под ней ничего. Провал. Спрыгнули вниз по одному, глядим – мы в Сольдо, посреди улицы… и темнотища вокруг…

Я кивнул.

Фава (тут я имею в виду девочку человеческой крови, которую называл Фавой) расхохоталась ему в лицо.

– А что я говорила? Инканто ведь вправду стрего! Лучший из всех, каких мы с вами видели!

– Сроду не верил этому жулью, – пробормотал Купус. – Обычно им только вы, бабье племя, и верите. Теперь выходит, что вы, бабы, правы, а я, Купус, опростоволосился.

Обнажив меч, он ухватил его за клинок и поднял острием книзу.

– Я и те, кто идет за мной, пойдем за тобой, раджан, куда бы ты нас ни повел, трудясь и воюя за тебя, храня тебе верность, пока жив последний из наших сорвиголов. Плата, кроме твоего доброго расположения, нам не нужна.

Я спросил, надолго ли они готовы связать себя этаким словом, и Купус, не говоря уж о еще нескольких дюжинах человек, ответили:

– Навсегда.

Наверное, отвечавших оказалось бы еще больше, однако те, кто стоял на узкой дорожке позади прочих, попросту нас не слышали.

– Готовы ли вы служить мне и по возвращении на Синий? – спросил я Купуса и лейтенанта Цептера, выглядывавшего из-за его плеча.

– Где угодно, – хором ответили оба.

– Во всех трех круговоротах и за их пределами, – добавил Цептер.

Подобной фразы я раньше не слышал. Возможно, ты, читающий все это в будущем, назовешь меня глупцом, но сам я явственно вижу, чувствую во всем случившемся руку Иносущего.

* * *

Минула полночь, а стало быть, сейчас уже новый день.

Прибывший к нам гость оказался капитаном Сфидо. Проговорили мы с ним больше часа и разговорами ухитрились разбудить жену хозяина, благоразумно оставившую празднования и улегшуюся в постель. Поднявшись, хозяйка подыскала для него кровать и согрела ему миску фасолевой похлебки. Поначалу Сфидо отнекивался: устал-де настолько, что не до еды, однако явно изрядно проголодался, так как с миской покончил довольно быстро, макая в похлебку мягкий белый хлеб, столь высоко ценимый в этих краях, и уплетая его с аппетитом приблудного пса.

Однако позволь мне вернуться к началу.

На стук в дверь я вначале решил не отвечать, опасаясь, как бы мне не пришлось сию же минуту отделываться от дюжины захмелевших гуляк. Не дождавшись ответа, гость постучал вновь, забарабанил в дверную филенку, будто изрядно напуганный.

– Раджан! Дервиш!

Здесь меня так никто не зовет, и посему я отворил дверь. Отворил, однако гостя – небритого, осунувшегося, с лихорадочным, исступленным блеском в глазах – узнал далеко не сразу: за те десять дней, что мы с ним не виделись, щеголеватый, подтянутый офицер исчез как не бывало. Без церемоний сообщив, что лавка Аттено закрыта, я спросил, что ему нужно.

– Поговорить с тобой нужно, раджан. Обращаюсь к тебе так, поскольку теперь это не поставит ни тебя, ни меня в ложное положение.

Тут я его и узнал, однако имя вспомнил только секунду-другую спустя.

– Сфидо? Капитан Сфидо?

– Так точно!

С этим он подтянулся, щелкнул каблуками, расправил плечи и отсалютовал мне. В ответ я, кажется, пригласил его войти и присесть – во всяком случае, старое деревянное кресло, которое хозяин держит у денежного ящика, для него выдвинул.

– Бедняга! – каркнул Орев, взглянув на гостя гагатово-черным глазом, и щелкнул клювом, словно бы говоря: «Вот! Вот удел, достойный нечестивых!»

Сфидо натянуто улыбнулся. Нечасто мне доводилось видеть взрослого человека столь жалким…

– Вижу, твоя ручная птица снова с тобой.

Я заметил, что на привязи Орева не держу и вернулся он ко мне по собственному изволению.

– Да? А как же твое волшебство?

– Волшебства я творить не способен, но если б и мог, пускать его в ход ради этого не стал бы уж точно.

– Не способен ни в коей мере.

То был отнюдь не вопрос.

– Да. Именно. Ни в коей мере.

– Однако ж в мгновение ока перенес нас на Зеленый, затем в Сольдо, затем вновь на Зеленый, а после, как только тебе потребовалось, вернул обратно, – со вздохом заметил Сфидо. – Ладно. Все это очень похоже на спор, и, видимо, я вправду с тобою спорю, но отыскал тебя совсем не за этим. Слышал ли ты когда-либо о человеке по имени Гальярдо? Живет он, как и я, в Сольдо.

– По-моему, нет.

– Богат он настолько, что может жить на ренту, и посему в угоду собственному любопытству изучает звезды, для чего обзавелся коллекцией необычных приспособлений, предназначенных именно для этой цели. Помнишь, как ты дал мне коня и отправил домой, сообщить дюко, что Купус со своими штурмовиками переметнулся к вам?

– Разумеется.

– Я думал повидаться с дюко Ригольо немедля, но он оказался чересчур занят. Тогда я заглянул к Гальярдо, поинтересовался, как далеко от нас до