– Инканто? Этот человек не дает тебе спать?

Я отрицательно покачал головой:

– Боюсь, это я не даю ему отдохнуть, хотя он явно нуждается в отдыхе.

– Р-рыбьи головы? – подсказал Орев.

– Да, и в пище, ты прав. Купить что-либо в столь поздний час ему вряд ли удастся, однако многие еще празднуют. Возможно, кто-нибудь и накормит изголодавшегося, если как следует попросить…

Не успел я умолкнуть, как Воланта направилась к кухне.

– У меня там похлебка осталась. Сейчас разогрею. Похлебка с хлебом – лучшего ужина не придумаешь.

– Устал я зверски… какой уж тут ужин, – пробормотал Сфидо, невольно облизнув губы.

Тут я, впервые сумев различить на его лице прежние тонкие усики, практически скрывшиеся из виду среди отросшей щетины, объявил, что ему непременно нужно съесть хоть что-нибудь – хоть ломтик хлеба да пару ложек похлебки, дабы не расстраивать Воланту.

– Значит, победа останется за Бланко? Ты уверен?

Я только пожал плечами.

– Наши лучшие силы сейчас под Ольмо, известно тебе об этом? Ольмовцы замышляли обернуться против нас, а, воюя на два фронта, вначале нужно расправиться со слабейшим противником, чтобы не получить от него ножа в спину, пока бьешься с сильнейшим. Кроме того, разорение Ольмо послужит хорошим уроком для Новелла-Читты.

Я объяснил, что только сегодня вечером узнал об осаде Ольмо от гонца, сумевшего прорваться сквозь заслон сольдовцев – потому-то в поселении и празднуют.

– Мы вовсе не собираемся брать их измором, – уверенно, с видом человека, знающего, о чем говорит, отвечал Сфидо. – Должно быть, штурм уже подготовлен, а может, даже и начался. Перевалы ваша орда не удержит. Ее уже дважды оттеснили назад, а ведь генерал Морелло попросту развлекается, дожидаясь дюко с нашими профессионалами. До сих пор ваш Инклито бился против необстрелянных рекрутов, и то удержаться не смог.

– Да, новости, определенно, неутешительные, – признал я.

– Зачем ты платишь наемникам Купуса?

– Потому что обещал заплатить.

Вытереть перо и убрать на место неопрятную кипу исписанной бумаги я до сих пор не успел и принялся наводить порядок, между делом собираясь с мыслями.

– Согласно твоим словам, я перенес их всех – и Орева с Фавой, и, видимо, Валико – на Зеленый. Фава – это та девочка, которую ты назвал Морой.

Сфидо в удивлении поднял брови:

– То есть на самом деле это была не дочь генерала Инклито?

Я начал было объяснять, что и как, но в итоге, не сказав даже пары слов, лишь отрицательно покачал головой. Если уж Мора, как я предполагал, захвачена в плен, Сфидо, скорее всего, узнал бы об этом по возвращении в Сольдо, тем более что приема у дюко ему пришлось подождать.

– Хор-рошая девочка! – объявил Орев.

Полагаю, он имел в виду Мору, однако очень хотел бы думать, что речь шла о Фаве.

– Так вот, обладая сверхъестественными силами, которые ты мне приписываешь, я не воспользовался бы ими подобным образом, – сказал я Сфидо. – Все эти люди, оказавшись в отчаянном положении, понятное дело, поверили в мою способность творить чудеса, а значит, спасти их. Кроме того, они превосходно – по крайней мере, на мой взгляд, превосходно – бились, очищая древний город ингуми… Впрочем, ты разбираешься в стратегии куда лучше и, уверен, вообще знаешь обо всех сторонах военного дела намного больше, чем я. Что ты, командуя ими, думал о них?

– Горд ими был.

– Вот и я гордился тем, что веду их за собой. Они заслуживают много лучшей награды, чем та, которую я могу дать им.

Тут Воланта позвала нас в кухню, и Сфидо поднялся на ноги.

– Будь у меня возможность, я бы возглавил их сам, благодаря же тебе был вынужден любоваться их подвигами с руками, связанными за спиной. Однако думал, напоминал себе: что бы со мной ни случилось, несколько дней я волею Сфинги командовал лучшими из штурмовиков, когда-либо нажимавших на спуск.

Пройдя в кухню, мы уселись за крохотный стол.

– Инканто я бы и в лавку похлебку снесла, но больше ни для кого не понесу! – сурово сообщила Воланта Сфидо, поставив перед ним миску.

– Наемникам платишь ты, раджан, – негромко пробормотал Сфидо.

За миской дымящейся похлебки последовал каравай свежего хлеба, изрядной величины кривой нож и выщербленная голубая тарелка, почти целиком заполненная громадным шматком масла.

– Не я, а Бланко. Официально я распоряжаюсь от имени поселения.

Сфидо, кивнув, коснулся губами горячей похлебки и вновь опустил ложку в миску.

– Однако ты, как сам говорил, собираешь средства на оплату их службы, и, раз уж генерал Инклито поручил это тебе, задача, очевидно, не всякому по плечу. Впрочем, добывать деньги – дело вообще нелегкое…

– Положим, не столь уж нелегкое, но, признаться, без некоторых заминок не обошлось.

– Другого ремесла, кроме воинской службы, я не знаю, а значит, теперь стал наемником сам, – продолжил Сфидо, указав на себя ножом для масла. – Наймешь ли ты и меня?

– Ты серьезно, капитан?

– Абсолютно, раджан. Я – вообще человек серьезный. А еще храбрый, верный и опытный.

– Что ж, надо подумать, – с улыбкой ответил я. – Ваш дюко собирался тебя казнить?

Сфидо снова кивнул, энергично жуя намазанный маслом хлеб.

– Конечно, он этого не сказал. Просто велел посадить меня под замок, но в итоге… А ты опасаешься, что я шпион?

– Такой возможности исключать целиком тоже не стоит.

– Человек… Хор-роший! – непринужденно, светски заметил Орев. – Р-рыбья икр-ра?

Сфидо протянул ему корочку хлеба, и Орев, спорхнув вниз, ловко выхватил угощение из его пальцев.

– А что говорит твоя волшба, раджан? Разве она не разоблачила бы меня, будь я шпионом?

– В который уж раз повторяю: не владею я никакой волшбой, – ответил я, – а сам, по-человечески, шпионом тебя не считаю, но и ручаться, что ты не шпион, не могу.

– Тогда держи при себе, под присмотром. Я видел здесь с пулевыми ружьями стариков не моложе отца и даже женщин. Неужели знающий офицер не пригодится на что-нибудь?

Пришлось согласиться: да, знающий офицер нам бы не помешал.

– Как полковнику наемников… – Зачерпнув ложкой похлебку, на вид до сих пор чересчур горячую, он решительно отправил ее в рот. – Как полковнику наемников, мне полагается жалованье впятеро выше, чем у рядового штурмовика. Я собираюсь потребовать куда больше, однако платить тебе до завершения войны не придется.

Я промолчал, в ожидании разъяснений наблюдая, как он поглощает похлебку.

– Мой дом и земли. Наш дюко наверняка конфискует их. Возможно, уже и конфисковал. Я согласен обучать твои силы и биться на твоей стороне до конца войны, только обещай вернуть мне все