Молчание. Долгое, выразительное молчание.

— Вплавь, — повторил Михаил мертвым голосом. — На волках? — Пауза. — Через Ижицу? — Еще одна. — Ту самую Ижицу, где свиглов больше, чем воды?

— Свиглы не трогают гримлоков.

— Свиглы не трогают гримлоков, — издевательски передразнил он. — А людей на гримлоках?

— Разберемся, — хмуро обрубил я.

Последовала еще одна пауза. Самая длинная. Потом раздался тяжелый вздох, который, казалось, шел из самых глубин боевого кибра.

— Знаешь, Карамазов, — произнес устало Михаил, — если бы мне вчера кто-нибудь сказал, что я буду скакать верхом на гримлоке и переплывать на нем реку, полную свиглов, в компании бродячего гладиатора и волчьей стаи… я бы этому человеку зубы пересчитал. За клевету и очернение моей репутации.

Маша, ехавшая возле нас, не удержалась и фыркнула. Тихо, почти неслышно, — но Михаил уловил.

— Смешно ей, видите-ли, — проворчал он. — Савельева, ты хоть понимаешь, что все это… — он обвел рукой волков, лес, утреннее небо, — все это абсолютно, категорически, стопроцентно ненормально?

— Понимаю, Михаил Евгеньевич, — с легким укором ответила Маша.

Михаил осекся. Я видел, как дернулись его плечи. Как он отвернулся, якобы проверяя крепления винтовки. Как рука в тяжелой перчатке кибра на мгновение стиснула загривок бурого.

— Михаил Евгеньевич, — пробормотал он себе под нос. — Ну здрасьте. Приехали.

После этого он больше не ворчал.

Ижица возникла перед нами внезапно, из-за последнего перелеска и полосы прибрежного ивняка. Широкая, темная, неторопливая. Вода имела цвет крепкого чая. На поверхности что-то порой проглядывало: то ли чешуя, то ли плавники. Берега были пологие, глинистые и покрытые звериными следами, спускающимися к месту водопоя. По обе стороны русла простирался густой лес, доходящий почти до самой воды.

Я остановил Серого на опушке. Стая подтянулась, рассредоточившись полукругом. Двенадцать гримлоков и три человека. Снег подошел и встал рядом, глядя на реку.

— Сто тридцать метров, — напряженно произнесла Майя. — Течение умеренное. Глубина в средней части до восьми метров. Фиксирую множественные биосигнатуры в толще воды.

— Свиглы?

— Да. Плотность высокая. Оценочно — от сорока до шестидесяти особей прямо перед нами.

— Снег, — обратился я к вожаку. — Строй клин для переправы. Волки с людьми — в центре.

Снег не ответил. Вместо этого он коротко, негромко провыл. Один-единственный звук, низкий, вибрирующий, и стая пришла в движение. Без суеты, без лишних телодвижений перестроилась в нужный порядок. Двое самых крупных самцов встали в авангард. По три волка расположились на каждом фланге. Снег — слева, контролируя стаю. Серый со мной, Тень с Машей и бурый с Михаилом в центре.

Волки двинулись к воде одновременно. Двенадцать гримлоков вошли в Ижицу, как единый живой организм.

Река обдала утренним холодом. Серый по грудь ушел в темную илистую воду, и меня по пояс накрыло ледяной волной. Я крепко стиснул зубы. За спиной послышалось сдавленное шипение Маши и сочный матерок Михаила — тот, видимо, решил, что в данных обстоятельствах особо церемониться с лексикой не стоит.

Первые метры ничего не происходило. Волки плыли уверенно, мощно загребая лапами. Вода бурлила вокруг их тел. Феромонный шлейф распространялся, и я видел результат: темные тени под поверхностью — длинные, гибкие, стремительные — прыскали в стороны, уходя прочь от стаи. Свиглы чувствовали гримлоков и панически расступались, как мальки перед щукой.

Почти уже середина реки. Мы вышли на самую глубокую стремнину. Серый напрягся и стал загребать значительно сильнее. Я оказался по грудь в воде, крепко вцепившись в загривок гримлока. Ледяное течение тянуло, норовило сорвать меня с мускулистой спины. Я держался, как мог.

— Контакт, — вдруг произнесла Майя. Голос ровный, но с той едва уловимой интонацией, которая означала повышенную тревогу. — Крупная особь. Длина около четырех метров. Приближается с запада. Глубина шесть метров. Скорость — высокая.

Я похолодел. Четыре метра — это не обычный свигл. Это матка. Или альфа-самец. Тварь, которая может не подчиниться стайному инстинкту, потому что стоит выше стаи и инстинктов. Вершина пищевой цепи в этой реке.

— Дистанция? — Я крепко стиснул зубы.

— Восемьдесят метров… Шестьдесят. Замедляется…

Снег тоже почувствовал неладное. Я уловил от него короткий импульс. Больше всего это было похоже на холодную, спокойную готовность. Как у бойца, который заметил движение на фланге и уже взял цель на мушку, подпуская врага поближе.

Вожак провыл. Коротко и властно. Звук ушел в воду, и я ощутил его всем телом, как вибрацию, прокатившуюся по ребрам и позвоночнику. Предостерегающий рык хищника, который в этой области уже много лет занимал одну из доминирующих ниш.

— Сорок метров, — встревоженно произнесла Майя. — Снова замедляется… Остановка. Цель прекратила сближение.

Я выдохнул. Но Майя тут же остудила мой пробудившийся энтузиазм:

— Объект дрейфует параллельным курсом. Дистанция — тридцать пять метров. Пока просто сопровождает.

— Любопытная тварь, — хмуро пробормотал я.

— Или осторожная, — поправила Майя. — Вероятно, оценивает соотношение сил. Похоже, двенадцать гримлоков для нее — довольно нестандартная ситуация.

Мы пересекали середину реки. Самое глубокое место. И самое уязвимое. Волки плыли, не нарушая строй. Их лапы работали мощно, ритмично, но скорость в быстрой стремнине ощутимо упала. Мы ползли, как черепахи. А по флангам, помимо огромной твари, нас обложила стая из шести десятков свиглов, которые жались по краям феромонного купола, как голодная толпа перед витриной ресторана.

— Маша, — окликнул я ее, не оборачиваясь. — Ты как?

— В норме, — донеслось сзади. Голос у нее дрожал от холода. — Тень спокойна. Глядя на нее, и я тоже.

Умная девочка. Ориентируется по волчице. Правильно.

— Миша?

Молчание. Потом глухой, словно из-под земли, возглас:

— Не мешай. Я занят.

— Чем?

— Стараюсь не утонуть, не замерзнуть и не обделаться. Одновременно. Это требует абсолютной концентрации.

Маша снова не удержалась и фыркнула. Господи, подумал я, если мы переживем эту переправу, эта девчонка будет до конца своих дней вспоминать Михаила верхом на гримлоке и смеяться до колик.

Сорок метров до берега. Тридцать пять.

— Объект ускоряется, — внезапно отрапортовала Майя.

Мое сердце пропустило удар.

— Дистанция сокращается. Тридцать метров. Двадцать восемь. Двадцать пять. Она пошла на перехват. Расчетное время контакта семь секунд.

Семь секунд. Я оценил расстояние до берега. Тридцать метров. Дно еще глубоко. Не успеем.

— Снег! — крикнул я.

Он и без меня все уже понял. Вожак развернулся