в воде — тяжело, с шумным всплеском — и пошел наперерез. Один из фланговых волков — черный, поджарый, матерый — двинулся за ним. Два гримлока против четырехметровой твари. Не идеальный расклад, но и не безнадежный.

— Пятнадцать метров, — напряженно произнесла Майя. — Десять. Целевой объект на глубине четыре метра. Набирает скорость для атаки снизу.

А в следующий миг Снег нырнул.

Белая спина мелькнула и исчезла в темной торфяной воде. Черный пошел следом. На поверхности осталась только мутная рябь.

А дальше — десять секунд тишины. Самые долгие десять секунд за весь сегодняшний сумасшедший день.

Потом река взорвалась. Вода вспучилась горбом в пятнадцати метрах от нас. Грязно-бурое пенное бурление с мелькающими внутри черными и белыми силуэтами. Что-то длинное, серебристое, покрытое костяными пластинами, метнулось из глубины, разинув пасть, утыканную загнутыми назад зубами. Я увидел это лишь на долю секунды. И тут же белое обрушилось на серебристое.

Снег, переливающийся сполохами энергоброни, вцепился в тело твари, и река вскипела. Свигл-альфа, огромный, бронированный самец, бешено закрутился, пытаясь стряхнуть волка. Черный гримлок атаковал с другой стороны, вгрызаясь в незащищенное брюхо.

— Серый, ходу! — рявкнул я. — Все к берегу!

Серый рванул. Я почувствовал, как его лапы, наконец, нашли дно. Волк выскочил из глубины на отмель, и ледяная вода схлынула с моих ног, как сброшенное одеяло. За нами выбралась Тень с Машей. Бурый с Михаилом очутились на суше последними.

Берег. Глина. Ивняк. Земля. Твердая, надежная, прекрасная земля.

Я спрыгнул с Серого, развернулся к реке, вскинул автомат. Это был рефлекторный, но бессмысленный жест — стрелять в мешанину из волков и свигла так себе идея.

Я хотел было отдать через Тень приказ остальным гримлокам идти на подмогу, но уперся во взгляд серой волчицы. Он был спокойным и уверенным. Похоже, она ни капли не сомневалась, что вожак победит. И не хотела отнимать у Снега славу.

Но я в отличие от нее не испытывал такого же оптимизма насчет исхода схватки. Особенно после того, как увидел размеры твари. Так что на всякий случай сконцентрировал в ладони убойный заряд Жала.

Битва в воде длилась еще секунд десять-пятнадцать. Потом серебристое тело дернулось в последний раз — мощно, судорожно — и обмякло. Темная поверхность реки покрылась темно-алыми разводами.

Снег вынырнул первым. Сначала я увидел белую шерсть, залитую чужой темной кровью, а потом показались желтые глаза, в которых не было ничего, кроме спокойного удовлетворения. За ним следовал его черный напарник, волочивший в зубах оторванный кусок серебристой туши размером с бочонок.

Оба вышли на берег и отряхнулись, обдав нас фонтаном ледяной воды.

— Твою мать! — отпрыгнул от них Михаил, уже успевший слезть с бурого и худо-бедно вытереться. — Да вы издеваетесь!

Снег посмотрел на него и, как мне показалось, ухмыльнулся. Во всяком случае, пасть у него приоткрылась именно так, как приоткрывается у существа, которое прекрасно понимает всю комичность ситуации.

Я быстро осмотрел вожака. Раненое плечо выглядело хуже: шерсть намокла, свежая кожица надорвалась и сочилась сукровицей. Но двигался Снег вполне себе бодро. Адреналин и азарт битвы — лучшее обезболивающее. Я знал это не понаслышке.

— Майя, статус Снега.

— Рана приоткрылась, но регенерация активна. Ухудшение незначительное. Рекомендую снизить нагрузку в ближайшие два часа.

Два часа. Вполне себе реально. Самый тяжелый участок уже позади. Силам Архивариуса придется либо идти в обход через ближайший мост, либо использовать воздушный транспорт. А об нем-то я уж смогу позаботиться. Хмуро усмехнувшись, я погасил приготовленный выстрел Жала.

— Потери? — спросил я, оглядывая стаю.

— Нулевые, — откликнулась Майя. — Все двенадцать гримлоков на берегу. Незначительные повреждения у черного — укус на правой передней лапе. Не критично.

Я удовлетворенно кивнул. А потом перевел взгляд на Машу. Она сидела на земле, прислонившись спиной к Тени, мокрая насквозь, с посиневшими губами, и… улыбалась. Тихо, измученно, но — улыбалась.

— Мы переплыли, — с облегчением произнесла она, словно до сих пор не веря в счастливый исход.

— Переплыли, — кивнул я.

— Через свиглов.

— Именно. — Я позволил себе легкую ободряющую улыбку.

Она посмотрела на меня снизу вверх. Мокрые волосы прилипли ко лбу. В ее больших глазах мелькнуло что-то новое. Это было не просто облегчение, а что-то гораздо более масштабное. Крошечный, упрямый огонек, который загорается в человеке, когда он понимает: я прошел через это. Я выжил. А значит, пройду и через остальное.

Глава 2

Мы шли на север. Уже по ту сторону реки. По ту сторону кошмара.

Темп передвижения снизился. Я дал Снегу и черному отдохнуть, и стая перешла с галопа на ровную размашистую рысь. Серый нес меня уверенно и уже довольно привычно. Между нами за прошедшее время установилось что-то вроде молчаливого соглашения. Я больше не пытался управлять гримлоком. Он сам знал цель и подбирал оптимальный маршрут. От меня требовалось только одно: не мешать.

Лес за Ижицей в этом месте был другим. Старше, гуще, темнее. Березы уступили место вековым дубам и вязам, подлесок стал непролазным, земля — мягкой, покрытой толстым слоем прелой листвы. А еще здесь царила тишина. Тишина, от которой я уже успел отвыкнуть, где единственными звуками были мягкие удары лап и шумное дыхание волков.

— Входим в буферную зону, — сообщила Майя через полчаса после переправы. — До границы аномальной зоны — двенадцать километров.

— Зэн-фон?

— Повышается. Пока в пределах нормы, но рост устойчивый. Рекомендую активировать мониторинг в пассивном режиме.

— Хорошо. Давай.

Аномальная зона. Наше убежище и наша ловушка. Место, куда здравомыслящий человек не сунется без крайней нужды. Место, где законы физики становятся скорее рекомендациями. Где компасы врут, приборы сходят с ума, а пространство иногда складывается само в себя, как мокрая бумага.

Но именно поэтому аномальная зона и являлась для нас идеальным укрытием. Дроны здесь слепнут. Техника иногда глохнет. Большинство зэн-визоров выдают мусор вместо данных. Единственный способ найти кого-то в аномалии — войти туда самому. А самому, в лесу, полном ловушек и мутировавшей фауны, против двенадцати гримлоков, двух Сципионов и матерого спецназовца в кибре… Ну… удачи.

Я обернулся. Маша дремала — голова упала на загривок Тени, руки обвисли. Организм взял свое: молодое тело, измотанное боем, исцелением и переправой, просто отключилось. Тень шла ровно, аккуратно обходя кочки, стараясь не тревожить наездницу. Между ними связь была такой, что волчица чувствовала каждый вздох девушки.

Михаил ехал молча.